Джек Лондон - Избранные произведения. Том I

Заглянув туда еще раз, она увидела, как он положил лист перед Джонни Патмором, и услышала его слова:

— Суди сам. Вот она!

— Но почему такой траурный тон, старина? — спросил Джонни Патмор, внимательно разглядывая фотографию.

— Потому что мы встретились слишком поздно. Я должен был жениться на другой. И мы расстались за несколько часов до того, как ей предстояло обвенчаться с другим. Ее свадьба была назначена задолго до того, как я узнал об ее существовании. И женщина, на которой я женился, — пожалуйста, запомни это! — прекрасная, очаровательная женщина. Я буду предан ей вечно. Но, к несчастью, она никогда не будет владеть моим сердцем.

В одну страшную минуту вся горькая правда открылась царице. Прижав к сердцу стиснутые руки, она едва устояла на ногах, так поразил ее этот удар. Хотя разговор в библиотеке продолжался, она уже не слышала ни слова из того, что там говорилось. Не сразу и с трудом она овладела собой; вся поникнув, — печальная тень той великолепной женщины и жены, которой она была всего несколько минут назад. Медленно пройдя через вестибюль и спотыкаясь, точно в кошмарном сне, она поднялась по лестнице. В своей комнате молодая женщина отдалась охватившему ее отчаянию. Она сорвала с пальца кольцо Фрэнсиса и стала топтать его ногами. Бросившись на кровать, царица забилась в судорогах, вздрагивая от неудержимых рыданий и бормоча про себя невнятные слова. Только в ту минуту, когда Фрэнсис, направляясь к себе, заглянул в дверь ее спальни, она нашла в себе достаточно сил, чтобы несколько секунд пролежать спокойно из страха себя выдать.

Целый час, который показался ей вечностью, она прождала, чтобы дать ему уснуть. Затем встала, схватила грубо украшенный драгоценными камнями кинжал, который она привезла с собой из Долины Погибших Душ, и бесшумно, на цыпочках вошла в его комнату. Там на туалетном столике она увидела большую фотографию Леонсии. Царица в нерешительности остановилась перед ней, до боли сжимая в руке кинжал. Она долго выбирала между мужем и Леонсией. Была минута, когда она, подойдя к кровати, занесла кинжал над головой Фрэнсиса. Но слезы горячей волной хлынули из ее глаз и скрыли от нее мужа. Горькое рыдание вырвалось из груди царицы, и она опустила руку, сжимавшую оружие.

Наконец приняв твердое решение, царица овладела собой и направилась к туалетному столику. Внимание ее привлекли лежавшие тут карандаш и блокнот. Она нацарапала несколько слов, оторвала листок и, положив фотографию Леонсии на блестящую полированную поверхность стола, накрыла ее этим листком. Затем точным ударом кинжала она приколола записку, так что лезвие, пройдя между глаз Леонсии, врезалось в дерево и осталось там, все еще дрожа от силы ее удара.

В то время как в Нью-Йорке Риган продолжал искусно осуществлять свой широко задуманный план разорения Фрэнсиса, а Фрэнсис и Бэском безуспешно пытались разгадать, кто скрывается за этими коварными происками, в Панаме происходили не менее важные события, снова столкнувшие Леонсию, Солано, Торреса и начальника полиции, а всех их вместе — с далеко не последним по своей значительности лицом — И-Пуном — толстым китайцем с лунообразной физиономией.

Маленький старый судья, ставленник начальника полиции, дремал в зале суда в Сан-Антонио. Он спал таким образом уже около двух часов, изредка покачивая головой и невнятно бормоча какие-то слова, хотя слушавшееся в это время дело было чрезвычайно серьезно и грозило обвиняемому двадцатью годами ссылки в Сан-Хуан, где даже сильнейшие выдерживали обычно не больше десяти лет. Однако судье незачем было прислушиваться к свидетельским показаниям и прениям сторон. Начальник полиции успел продиктовать ему решение и приговор задолго до начала процесса. Наконец защитник закончил свою длинную речь, секретарь суда чихнул, и судья проснулся. Он весело огляделся вокруг и произнес:

— Виновен.

Никто не удивился, даже сам преступник принял это как должное.

— Приговор будет объявлен завтра утром. Следующее дело!

Распорядившись таким образом, судья уже было собрался погрузиться в новый отрадный сон, как вдруг увидел входивших в зал суда Торреса и начальника полиции. Судье достаточно было одного взгляда на начальника полиции, чтобы понять его желания, и он быстро закрыл заседание суда до следующего дня.

— Я был у Родригеса Фернандеса, — объяснил ему пять минут спустя начальник полиции, когда они остались одни в пустом зале. — Он говорит, что камень настоящий; и хотя вес его значительно уменьшится при огранке, он готов дать за него пятьсот долларов золотом. Покажите его судье, сеньор Торрес, да заодно уж и все остальное.