Уильям Теккерей - Виргинцы (книга 1)

Вот так, зорко всматриваясь в окружавших его людей и придя к выводу — с полным на то основанием, — что кузен не прочь его обобрать, Гарри Уорингтон решил во всем поступать по своему усмотрению, ни с кем не советуясь, и оказалось, что во всех азартных играх и всяческих пари он вполне мог потягаться с теми джентльменами, в чьем обществе очутился. Даже бильярд, эта благородная игра, не оказался для него камнем преткновения, и, поупражнявшись несколько дней со своими кузенами и их духовным пастырем, он постиг все его тонкости. Его дед любил бильярд и привез для него стол из Европы, — в то время в провинции его величества Виргинии бильярд был редкостью. И мистер Уилл, хотя вначале он был, несомненно, сильнее, не сумел извлечь из этого обстоятельства большой выгоды. После их первого пари Гарри не слишком доверял мистеру Уиллу, и кузен Уильям с уважением признал, что американец во многом ему равен, а во многом и превосходит его. Но если Гарри играл так хорошо, что постоянно выигрывал у капеллана и вскоре мог уже на равных состязаться с Уиллом, который, разумеется, легко обыгрывал обеих девиц, то почему же в партиях с этими последними, и особенно с одной из них, мистер Уорингтон столь часто оказывался побежденным? Он был неизменно учтив с любым существом, носящим юбку, да и традиционная галантность еще не перевелась на его родине. Вся женская прислуга Каслвуда полюбила молодого джентльмена. Суровая экономка смягчалась в его присутствии, толстая кухарка встречала его широкой улыбкой, горничные, принадлежащие как к французской, так и к английской нации, улыбались ему и хихикали, хорошенькая дочка привратника в сторожке всегда была готова ласково ответить на его ласковое приветствие. Госпожа де Бернштейн все это замечала, и хотя она ничего не говорила, но очень внимательно наблюдала за склонностями юноши и его поведением.

Кто может сказать, сколько лет было леди Марии Эсмонд? Тогда "Книги пэров" были далеко не столь распространены, как в наши благословенные времена, и я могу ошибиться на три-четыре года, а то и на одно-два пятилетия. Когда Уилл заявлял, что ей сорок пять, он просто старался ее уязвить, а кроме того, за ним всегда наблюдалась склонность к преувеличениям. Мария была сводной сестрой Уилла. Она и милорд были детьми первой супруги покойного лорда Каслвуда, немецкой графини, на которой, как известно, тот женился в эпоху войн королевы Анды. Барон Бернштейн, женившийся на тетушке леди Марии, Беатрисе, вдове епископа Тэшера, также был немцем, ганноверским вельможей и родственником первой леди Каслвуд. Если леди Мария родилась в царствование Георга I, а его величество король Георг II пребывал на троне уже тридцать первый год, то как могло ей быть двадцать семь лет, о чем она сообщила Гарри Уорингтону?

— Я старуха, дитя мое, — повторяла она. (У нее было обыкновение называть Гарри "дитя мое", когда они оставались наедине.) — Мне сто лет. Мне уже двадцать семь! Я почти гожусь вам в матери.

А Гарри на это отвечал:

— Ваша милость, вы, право же, годитесь в матери только купидонам. Вам никак не дашь больше двадцати, честное слово!

Леди Марии можно было приписать любой возраст, по вашему усмотрению. Она была белокурой красавицей о ослепительным бело-розовым цветом лица, пышными льняными локонами, ниспадавшими ей на плечи, и прекрасными округлыми руками, которые выглядели особенно авантажно, когда она играла на бильярде с кузеном Гарри. Когда же она наклонялась над столом, примериваясь к удару, взору этого молодого человека на миг открывалась стройная лодыжка, чулочек со стрелкой и черная атласная туфелька с красным каблучком, отчего его душа преисполнялась упоения и он готов был клясться, что мир еще не видывал подобной ножки, лодыжки, чулочка со стрелкой и атласной туфельки. А ведь о, глупый Гарри! — ножка твоей собственной матери была куда стройнее и на полдюйма меньше ноги леди Марии. Но почему-то юноши не глядят с упоением на туфельки и лодыжки своих маменек.

Без сомнения, леди Мария была очень ласкова с Гарри, когда они оставались наедине. В беседах с сестрой, тетушкой и мачехой она посмеивалась над ним, называла его простачком, шалопаем и бог знает как еще. За его спиной, да и в глаза она передразнивала его манеру говорить, в которой чувствовалась его родная провинция. Гарри краснел и поправлялся по указанию своей наставницы. Тетушка объявила, что они скоро его совсем отполируют,

Лорд Каслвуд, как мы уже упоминали, день ото дня сходился со своим гостем и родственником все короче и держался с ним все более дружески. До уборки урожая об охоте не могло быть и речи, и ее любителям приходилось довольствоваться редкими петушиными боями в Винчестере и бычьей травлей на ярмарке в Хекстоне. Гарри и Уилл посетили немало веселых ярмарок и скачек в окрестностях, и молодой виргинец был представлен некоторым видным семействам графства — Хенли, владельцам Грейнджа, Кроули из Королевского Кроули, Редмейнсам из Лайонсдена и прочим. Соседи приезжали в огромных тяжелых каретах и, по деревенскому обычаю, оставались на два-три дня. Гостей могло бы собираться и больше, но каслвудское семейство боялось рассердить госпожу де Бершптейн. Она недолюбливала общество провинциальных помещиков, и их разговоры ее раздражали.