Уильям Теккерей - Виргинцы (книга 1)

— Погодите, маменька! Вы не понимаете, что вы делаете, — сказал Джордж в чрезвычайном волнении.

— Я знаю, неблагодарный, что тот, кто жалеет розги, губит свое чадо, ответила госпожа Эсмонд, присовокупив еще несколько подобных же афоризмов. Джордж слушал ее, весь бледный, с отчаянием в глазах.

На каминной полке под портретом полковника стояла чашка, которой вдова очень дорожила, так как именно из этой чашки всегда пил чай ее отец. Джордж внезапно взял чашку в руки, и по его побледневшему лицу скользнула непонятная улыбка.

— Повремените минуту. Не уходите, — обратился он к матери, которая уже направилась к двери. — Вы ведь... вы очень любите эту чашку, матушка? Гарри с удивлением посмотрел на брата. — Если я разобью ее, она уже никогда не будет целой, не так ли? Никакие заклепки не сделают ее целой. Чашку моего любимого дедушки! Я вел себя дурно. Мистер Уорд, я прошу у вас прощения. Я постараюсь исправиться.

Вдова бросила на сына негодующий, исполненный презрения взгляд.

— Я думала, — сказала она, — я думала, что Эсмонд не может быть трусом, но... — Тут она вскрикнула, потому что Гарри с воплем кинулся к брату, протягивая руки.

Джордж посмотрел на чашку, поднял ее повыше, разжал пальцы и уронил ее на мраморную каминную доску.

— Поздно, Хел, — сказал он. — Она уже никогда не будет целой, никогда. А теперь, матушка, я готов, раз таково ваше желание. Может быть, вы придете посмотреть, трус ли я? Ваш слуга, мистер Уорд. Слуга? Раб! Когда я в следующий раз увижу мистера Вашингтона, сударыня, я поблагодарю его за совет, который он вам дал.

— Да исполняйте же ваш долг, сударь! — воскликнула миссис Эсмонд, топнув ножкой.

И Джордж, низко поклонившись мистеру Уорду, почтительно попросил его первым пройти в дверь.

— Остановите их, матушка! Ради бога! — крикнул бедный Хел. Но в сердце миниатюрной дамы кипела ярость, и она осталась глуха к мольбам мальчика.

— Ты рад его оправдывать! — вскричала она. — Но это будет сделано, даже если я буду вынуждена сделать это сама! — И Гарри с лицом, омраченным печалью и гневом, покинул комнату через ту же дверь, через которую только что вышли мистер Уорд и Джордж.

Вдова бросилась в кресло и некоторое время сидела неподвижно, невидящим взглядом уставившись на разбитую чашку. Затем она наклонила голову к двери полудюжину этих резных дверей красного дерева полковник выписал из Европы. Некоторое время стояла глубокая тишина, а затем раздался громкий крик, заставивший вздрогнуть бедную мать.

Мгновение спустя на пороге появился мистер Уорд — лоб его был залит кровью, лившейся из глубокой раны, а за ним шел Гарри, сверкая глазами и размахивая маленьким охотничьим ножом, который всегда висел вместе с другим оружием полковника на стене в библиотеке.

— И пусть! Это сделал я! — заявил Гарри. — Я не мог стерпеть, чтобы этот мужлан бил моего брата, и когда он занес над ним руку, я бросил в него большую линейку. Я не мог удержаться. Я не собираюсь этого терпеть, и если кто-нибудь поднимет руку на меня или на моего брата, он мне заплатит за это жизнью, — кричал Гарри, размахивая ножом.

Вдова громко ахнула, а потом вздохнула, глядя на юного победителя и его жертву. Должно быть, она испытала невыразимые муки за те несколько минут, пока оставалась в столовой одна, и удары, которые в ее воображении ложились на спину ее первенца, исполосовали ей сердце. Она жаждала прижать к нему обоих своих мальчиков. Гнев ее прошел. И вполне вероятно, что ловкость и благородство младшего сына привели ее в восхищение.

— Ты гадкий непослушный мальчик, — сказала она чрезвычайно благодушным голосом. — Ах, бедный мистер Уорд! Ударил вас — какой негодник! Большой линейкой папеньки? Из черного дерева? Положи ножик, милый! Генерал Уэбб подарил его моему отцу после осады Лилля. Дайте я промою вам рану, мой добрый мистер Уорд — слава богу, что не случилось хуже. Маунтин! Принесите мне пластырь — он лежит в среднем ящике лакированного шкафчика. А вот и Джордж! Надень жилет и сюртук, дитя мое. Ты согласился вытерпеть наказание, и этого достаточно. Гарри, попроси у доброго мистера Уорда прощения за свою греховную несдержанность — и я от всего сердца прошу его простить тебя. Старайся укрощать свою вспыльчивость, милый... и помолись, чтобы твои проступок был прощен. Мой сын! О мой сын! — И, не в силах более сдерживать слезы, она обняла своего первенца, а Гарри, положив нож, с неохотой подошел к мистеру Уорду и сказал:

— Прошу у вас прощения, сэр. Но я не мог сдержаться, даю слово чести. Я не мот стерпеть, чтобы моего брата ударили.