Уильям Теккерей - Виргинцы (книга 2)

— Что делать? А что сделал мистер Вулф в Луисбурге? Тяжело больной и, как мы знаем, страстно влюбленный, он ведь не остался дома под крылышком у своей маменьки или возле своей возлюбленной, а поступил на службу в королевскую пехоту и вернулся домой, увенчанный славой. Папенька убежден, что его сделают большим военачальником, если будет еще один поход в Америку.

— Хорошо бы он взял меня с собой, чтобы вражеская пуля покончила мои счеты с жизнью, — простонал Гарри. — Вы так говорите со мной, Этти, словно это моя вина, что я не в армии, а ведь вы же знаете, что я отдал бы… я отдал бы… черт побери, что, собственно, могу я отдать?.. Ну да, я отдал бы жизнь за то, чтобы вступить в армию!

— Кому это нужно! — сказала мисс Этти, пожав плечами.

— Вы, по-видимому, считаете, что моя жизнь не имеет особой цены, Этти, — с грустью заметил Гарри. — Да так оно и есть — никому она не нужна! Я несчастный, никчемный малый. И не могу даже безоглядно пожертвовать жизнью, как мне бы хотелось, потому что я в подневольном положении как здесь, так и на родине!

— В подневольном положении! А почему, собственно? — воскликнула мисс Этти. — Такой высокий, взрослый мужчина — почему вы не можете отвечать сами за себя? Почему здесь вы должны действовать по указке Джорджа, а дома — по указке вашей маменьки? Будь я мужчиной, я бы, еще не достигнув совершеннолетия, уж чем-нибудь да прославила бы себя, клянусь! Я бы заставила весь мир говорить о себе! Я бы не стала держаться за чей-то передник и не стала бы проклинать свой удел — я бы повернула свою судьбу по-своему.

Но тут уж отповедь этой молодой особы задела наконец Гарри за живое.

— Ни один негр на нашей плантации не находится в таком подневольном положении, как я, мисс Этти, — густо покраснев, проговорил он. — -И тем не менее, мисс Ламберт, мы никогда не упрекаем беднягу за то, что он лишен свободы. Это не великодушно. Во всяком случае, это пе вяжется с моим понятием о благородстве. Быть может, конечно, женщины смотрят на это иначе, и я не вправе обижаться, когда молодая девица указывает мне на мои недостатки. А может быть, не столько я повинен в моих недостатках, сколько моя злая судьба. Вы здесь так много говорили об этом господине, который пошел добровольцем на войну и увенчал себя славой, и так превозносили его отвагу, словно я начисто ее лишен. А между прочим, если на то пошло, у меня ее не меньше, чем у всех этих господ. Я не хочу хвалиться, по, право же, я не испугаюсь ни мистера Вулфа, ни сэра Джона Армитейджа и никого другого. Но разве я могу купить себе офицерский чин, когда уже спустил все до последнего шиллинга? Поступить на военную службу рядовым джентльмену моего звания никак не положено, иначе, клянусь богом, я бы это сделал! И если бы я пал, сраженный пулей, вероятно, мисс Этти Ламберт не была бы слишком опечалена. Нет, я не ожидал этого от вас, Этти, — я думал, что вы добрее.

— Что я такого сказала? — спросила Этти. — Я сказала только, что сэр Джон Армщейдж пошел добровольцем и что мистер Вулф покрыл себя славой, а вы принялись меня за что-то отчитывать! Разве я виновата в том, что мистер Вулф известен своей отвагой и подвигами? Скажите на милость, разве это причина, чтобы сердиться на меня?

— А я и не говорил, что сержусь, — промолвил Гарри печально. — Я сказал, что мне больно и обидно.

— Ну, в самом деле? Вот уж не думала, что моих слабых сил хватит, чтобы причинить кому-нибудь боль! Право, мне это очень льстит, если я могу сделать больно такому большому, сильному мужчине, чей мизинец немногим тоньше моей руки!

— А я никак не ожидал, что вы приложите к этому столько стараний, Этти, — сказал Гарри. — Я, по правде говоря, не привык к такому приему в вашем доме.

— Что случилось, мой мальчик? — спросила добрая миссис Ламберт, заглянув в эту критическую минуту в гостиную и увидев удрученную физиономию молодого человека.

— Ах, это все та же старая песня, маменька, мы ее но раз слышали! поспешно сказала Этти. — Гарри, как всегда, жалуется, что он не знает, чем бы ему заняться. Он ужасно несчастен и твердит об этом снова и снова, вот и все.

— А разве ты, моя дорогая, не твердишь каждый день снова и снова, что ты проголодалась? Так, может быть, нам с папенькой перестать поэтому звать тебя к обеду? — в сердцах воскликнула миссис Ламберт. — А вы отобедаете с нами, Гарри? Сейчас уже три часа. — И после двух-трех слабых отговорок Гарри принимает приглашение. — Правда, мой супруг обедает сегодня вне дома, и вам придется удовольствоваться обществом трех дам, так что, боюсь, обед может показаться вам скучным, — заметила миссис Ламберт.