Уильям Теккерей - Виргинцы (книга 2)

— Попадись мне только кто-нибудь из этих мерзавцев, которые осмелились сказать о тебе дурное слово, я им все их поганые кости переломаю! — загремел Гарри, стремительно расхаживая из угла в угол.

— Мне пришлось примерно таким же способом вправить мозги Бобу Клабберу.

— Как? Этому подлому, трусливому, угодливому сплетнику, который вечно обивает пороги милорда в Гринуэй-Корт и живет за счет всех джентльменов в округе? Если ты задал ему жару, Джордж, то, надеюсь, сделал это по всем правилам?

— Нас заставили дать обещание не нарушать спокойствия и порядка, и тогда я предложил ему отправиться в Мэриленд и там решить наш спор, после чего добрые соотечественники немедленно заявили, что, поскольку я проявил неуважение к седьмой заповеди, мне ничего не стоит нарушить и шестую. В общем, мой милый Гарри, я' будучи не более повинен во всех этих грехах, чем, скажем, ты, оставил после себя такую худую славу, что хуже некуда.

Ах, какой великолепный случай извлечь мораль! О, если бы только уважаемый читатель и его покорный слуга могли знать всю ту ложь и клевету, которая была сказана о каждом из нас с той минуты, как мы достигли совершеннолетия, изложить это все на бумаге и составить книгу и опубликовать ее, снабдив иллюстрациями, какое страшное и увлекательное чтение явил бы собой такой роман! Ведь миру известно о нас не только решительно все, но и куда, куда больше. Еще не так давно добрый почтальон доставил мне газету, содержащую ценнейший критический материал, где говорилось: "Автор утверждает, что он родился в таком-то году. Это ложь. Год его рождения такой-то". Критику это известно лучше. Ну, само собой разумеется, как же ему не знать лучше! Другой критик (оба они происходят из страны, давшей жизнь Маллигану) следующим образом предостерегает одного из своих друзей: "Только не говори с ним о Новом Южном Уэльсе. У него там брат, чье имя никогда не упоминается в его семье". Впрочем, тема эта слишком высока и обширна, чтобы обсудить ее в одном абзаце. Я напишу статью, или давайте привлечем к этому une societe de gens de lettres {Общество литераторов (франц.).} и создадим серию биографий: "История жизни различных джентльменов, рассказанная их ближайшими друзьями, с которыми они не имели чести быть знакомыми".

После того как Джордж поведал о своих подвигах и испытаниях, Гарри, естественно, не мог не открыть душу старшему брату и дал ему полный отчет о состоянии своих личных дел. Он вывел на чистую воду всех членов семейства Каслвуд, начав с милорда, — и не за то, что тот обыграл его в карты, ибо Гарри, сам игрок, готов был платить, проиграв, и брать деньги, выиграв, — а за то, что он бессердечно отказался помочь капеллану в тяжелую минуту и под лживым предлогом отослал его пи с чем; мнение о мистере Уилле сложилось у Гарри в результате известной истории с лошадью, после чего он без стеснения оставил наглядную оценку поведения этого джентльмена на его носу и под глазами; о графине и леди Фанни Гарри отозвался в более сдержанных, по также не слишком хвалебных выражениях. Об этих дамах ходят самые различные слухи. Графиня — старая кошка — не выпускает из рук карт. Леди Фанни — отчаянная кокетка.

Откуда это ему известно? О, он слышал много кое-чего от одной особы, чрезвычайно близко с ними знакомой. Короче говоря, в дни, когда он пользовался доверием леди Марии, она, не чинясь, сообщала кузену немало забавных историй о своей мачехе и о своей сводной сестре — историй, далеко не лестных для этих дам.

Что же касается самой леди Марии, тут наш герой проявил самую горячую и стойкую преданность.

— Возможно, что я поступаю неблагоразумно. Я не стану этого отрицать, Джордж. Возможно, что я дурак. Я сам так думаю. Я знаю, что матушка и Мария никогда не сойдутся характерами, и дома начнется что-то ужасное. Ну что ж! Мы можем жить отдельно. Наше поместье достаточно обширно, чтобы мы могли избежать ссор, и я логу поселиться где угодно — не обязательно в Ричмонде или Каслвуде. А ты, вступив во владение, уделишь мне какую-нибудь малость… И, во всяком случае, матушка сдаст мне в аренду кусок земли и не потребует высокой платы… А может быть, из меня получится образцовый фермер или управляющий? Я не могу, да и не желаю разлучаться с Марией. Она проявила столько благородства по отношению ко мне, что я буду последним негодяем, если откажусь от нее. Подумать только — принесла мне все, до самой последней безделушки, — милое, великодушное создание! Все, все, до последней монетки высыпала мне на колени и… и… Да хранит ее бог! — Тут Гарри смахнул рукавом слезу, топнул ногой и добавил: — Нет, братец, я не расстанусь с ней, даже если бы меня за это сделали завтра губернатором Виргинии, и мой дорогой Джордж никогда, я уверен, не посоветует мне поступить так.