Джордж Элиот - Миддлмарч

- Довольно приятная эпоха для тех, кто любит придерживаться собственной точки зрения, - заметил Лидгейт.

- Но матушка всегда готова уступить, - лукаво вставил священник.

- Нет, нет, Кэмден, не вводи мистера Лидгейта в заблуждение. Я никогда не дойду до такого неуважения к моим родителям, чтобы отречься от того, чему они меня учили. И всем известно, к чему приводит перемена взглядов. Если один раз, то почему не двадцать!

- Человек может согласиться с убедительными доводами и переменить точку зрения, а потом твердо ее придерживаться, - сказал Лидгейт, которого забавляла решительность старушки.

- Нет, простите! Доводов всегда можно набрать сколько угодно, если человек непостоянен в своих взглядах. Мой отец никогда их не менял, и проповеди его были простыми и поучительными без всяких доводов, а найти человека лучше него было бы трудно! Покажите мне хорошего человека, созданного из доводов, и я вместо обеда угощу вас описаниями кушаний из поваренной книги. Вот так-то! И думаю, любой желудок подтвердит мою правоту.

- В отношении обеда, матушка, подтвердит, и несомненно, - сказал мистер Фербратер.

- Обед ли, человек ли - это одно и то же. Мне под семьдесят, мистер Лидгейт, и я полагаюсь на свой опыт. Я не пойду за новыми путеводными огнями, хотя их тут не меньше, чем повсюду. Теперь словно ткут из каких попало нитей: ни стирки не выдерживают, ни носки. В дни моей молодости все было по-другому: если человек прилежал церкви, он прилежал церкви, а священник во всяком случае был джентльменом. Теперь же священник может быть чуть ли не сектантом и оттирать моего сына в сторону, ссылаясь на доктрину. Но кто бы ни старался оттереть его, я с гордостью скажу, мистер Лидгейт, что во всей стране мало найдется равных ему проповедников, а про этот город и говорить нечего - тут быть первым похвала невелика. Во всяком случае, по моему мнению - я ведь знаю, что такое истинное благочестие.

- Кто сравнится с матерями в беспристрастности? - спросил мистер Фербратер с улыбкой. - Как по-вашему, матушка, что говорит о Тайке его мать?

- Бедняжка! А что она может сказать! - воскликнула миссис Фербратер, на мгновение утрачивая категоричность - так велика была ее вера в материнские суждения, - уж поверь, себе она говорит правду.

- Но что именно? - осведомился Лидгейт. - Мне очень бы хотелось это знать.

- О ничего плохого! - ответил мистер Фербратер. - Он весьма ревностный малый, не очень ученый и не очень умный как мне кажется... ведь я с ним не согласен.

- Ты слишком снисходителен, Кэмден! - сказала мисс Уинифред. - Гриффин и его жена говорили мне сегодня что мистер Тайк распорядился, чтобы им не давали больше угля, если они будут слушать твои проповеди.

Миссис Фербратер отложила вязанье, которое снова взяла выпив свой чай и съев поджаренный ломтик хлеба, и пристально посмотрела на сына. "Ты слышишь?!" - словно говорил ее взгляд.

- Ах бедные, бедные! - воскликнула мисс Ноубл, возможно имея в виду двойную утрату - угля и проповеди.

Однако священник сказал спокойно:

- Но ведь они не мои прихожане. И не думаю, что мои проповеди важней для них, чем корзина угля.

- Мистер Лидгейт, - поспешила сказать миссис Фербратер - вы не знаете моего сына: он ценит себя слишком низко. Я постоянно ему повторяю, что он слишком низко ценит бога, который его создал - и создал прекрасным проповедником.

- По-видимому, матушка, мне пора увести мистера Лидгейта к себе в кабинет, - со смехом заметил священник - Я ведь обещал показать вам мои коллекции, - добавил он, обернувшись к Лидгейту. - Так пойдемте?

Все три дамы начали возражать. Наверное, мистер Лидгейт выпьет еще чашечку чая (мисс Уинифред заварила его очень много). Почему Кэмден так торопится увести гостя к себе? Там же ничего нет, кроме всяких маринованных тварей в банках да навозных мух и ночных бабочек в ящиках. Даже ковра на полу нет. Конечно, мистер Лидгейт это извинит, но все-таки... Почему бы лучше не сыграть в криббедж? Короче говоря, хотя мать, тетка и сестра мистера Фербратера считали его лучшим из людей и проповедников, они, по-видимому, полагали, что без их наставлений он никак обойтись не может. Лидгейт с бессердечием молодого холостяка подивился, почему мистер Фербратер им это спускает.

- Матушке кажется странным, что мое увлечение может быть интересно гостю - это случается не так уж часто, - сказал священник, открывая дверь кабинета, который действительно, как и давали понять дамы, был обставлен очень скудно, без какого-либо намека на роскошь, если не считать короткой фарфоровой трубки и ящичка с табаком.