Айн Рэнд - Источник

– Если вы знали, что покупаете, вы знали достаточно, чтобы спросить имя и не забывать его.

– Я наведу справки, мистер Винанд.

– Где вы ее достали?

– В одной художественной лавочке, знаете, из тех, на Второй авеню.

– Как она туда попала?

– Не знаю. Не спрашивал. Я купил, потому что знаю, кого она изображает.

– Вы лжете. Если бы вы увидели в ней только это, то не стали бы так рисковать. Вы знаете, что я никого не впускаю в свою галерею. У вас хватило наглости подумать, что я позволю вам пополнить ее? Никто еще не осмеливался предлагать мне такого рода подарок. И вы бы не стали рисковать, если бы не были уверены, абсолютно уверены, насколько ценно это произведение искусства. Уверены, что я не смогу не принять его. Что вы меня переиграете. И вы своего добились.

– Рад слышать это, мистер Винанд.

– Если вы хотите порадоваться, должен также сказать, что мне противно, что это пришло от вас. Противно, что вы оказались в состоянии оценить это. Это совсем на вас не похоже. Хотя я был явно не прав в отношении вас: вы оказались большим специалистом, чем я думал.

– В таком случае я вынужден принять ваши слова как комплимент и поблагодарить вас, мистер Винанд.

– А теперь – чего же вы хотели? Чтобы я уразумел, что вы не отдадите мне это, если я не соглашусь на свидание с миссис Питер Китинг?

– Господи, нет, мистер Винанд. Я вам это подарил. Я хотел только, чтобы вы уразумели, что это – миссис Питер Китинг.

Винанд посмотрел на статую, затем вновь на Тухи.

– Ну вы и идиот! – мягко произнес Винанд. Тухи, пораженный, уставился на него. – Неужели вы действительно использовали это как красный фонарь в окне? – Казалось, Винанд испытал облегчение; он уже не считал нужным смотреть на Тухи. – Так-то лучше, Тухи. Не так уж вы умны, как я было подумал.

– Но, мистер Винанд, что?..

– Неужели вы не поняли, что эта статуя – самый верный способ убить любое желание, которое я мог бы испытать по отношению к миссис Китинг?

– Вы ее не видели, мистер Винанд.

– О, вероятно, она красива. Возможно, еще более красива, чем ее статуя. Но она не может обладать тем, что вложил в нее скульптор. А то же лицо, лишенное значительности, подобно карикатуре – вы не думаете, что за это можно возненавидеть женщину?

– Вы ее не видели.

– А, ладно, увижу. Я уже сказал, что должен либо сразу простить вам вашу проделку, либо не простить. Ведь я не обещал, что пересплю с ней. Не так ли? Только увижусь.

– Только этого я и хотел, мистер Винанд.

– Пусть она позвонит мне в приемную и согласует время.

– Спасибо, мистер Винанд.

– Кроме того, вы лжете, что не знаете имени скульптора. Но мне лень заставлять вас его назвать. Она мне его назовет.

– Уверен, что она назовет. Но зачем мне лгать?

– Бог знает. Кстати, если скульптор оказался бы менее значительным, вы потеряли бы работу.

– Все же, мистер Винанд, у меня контракт.

– О, оставьте его для профсоюза, Эллси! А теперь, полагаю, вы пожелаете мне спокойной ночи и уберетесь.

– Да, мистер Винанд. Желаю вам спокойной ночи. Винанд проводил его в холл. У двери Винанд сказал:

– Вы плохой бизнесмен, Тухи. Не знаю, почему вы так стараетесь, чтобы я встретился с миссис Китинг. Не знаю, что заставляет вас добиваться подряда для вашего Китинга. Но в любом случае это не стоит того, чтобы расставаться с такой вещью.

– Почему ты не носишь свой браслет с изумрудами? – спросил Питер Китинг. – Так называемая невеста Гордона Прескотта заставила всех разинуть рот от изумления своим звездным сапфиром.

– Извини, Питер. Я надену его в следующий раз, – ответила Доминик.

– Это был чудесный вечер. Тебе было интересно?

– Мне всегда интересно.

– Мне тоже… только… О Господи, хочешь узнать правду?

– Нет.

– Доминик, я смертельно скучал. Винсент Ноултон – страшная зануда. Чертов сноб. Не переношу его. – Иосторожно прибавил: – Но ведь я этого не показал?

– Нет. Ты очень хорошо себя вел. Смеялся всем его шуткам – даже когда никто не смеялся.

– А, ты заметила? Это всегда срабатывает.

– Да, я заметила.

– Ты считаешь, что не следовало этого делать?

– Я этого не говорила.

– Ты считаешь, что это… низко?

– Я ничего не считаю низким.

Он глубже забился в кресло, подбородок при этом неудобно прижался к груди, но ему не хотелось двигаться. В камине горел огонь. Он выключил все освещение, кроме лампы с желтым шелковым абажуром. Но это не принесло внутреннего успокоения, лишь придало помещению нежилой вид пустой квартиры с отключенным освещением и водой. Доминик сидела в другом конце комнаты, ее стройное тело послушно приняло очертания стула с прямой спинкой; поза не казалась напряженной, скорее неудобной. Они были одни, но она сидела как леди, выполняющая общественные обязанности, как прекрасно одетый манекен в витрине расположенного на оживленном перекрестке магазина.