Бертрам Глас - История розги (Том 2-3)

Как нарочно, в отряде, за которым она следовала, постоянно шли рассказы о смелых подвигах Монажийо. Но все были спокойны, полагая, что если нападение и возможно, то его можно ожидать на хвост колонны, где могла достаться хорошая пожива, а не на их отряд, где добыча была бы совсем ничтожная.

Однако раз, ночью, во время перехода их отрядом маленького тесного ущелья, сплошь поросшего кактусами и другими растениями, раздались вдруг выстрелы, затем из засады выскочили несколько человек с кинжалами в руках и набросились на них.

Произошла короткая борьба, раздалось еще несколько ружейных выстрелов, один мул жалобно мычал.

Все солдаты конвоя были перебитыми их трупы валялись на краю дороги. Консепция, еле живая от страху, лежала в опрокинутом экипаже, притаив дыхание, рассчитывая, что ее не заметят.

Кто-то громко прокричал: "Ищите хорошенько, она должна быть тут!.."

Одна рука, затем две или три другие осторожно освободили ее из-под экипажа.

Как только она была вынесена из-под экипажа, ее крепко связали ремнями, засунули в рот кляп и, как мешок, бросили на носилки из ветвей, которые два человека понесли беглым шагом.

Она совершенно не представляла, куда ее несут. Обезумевшая от страха, глядела она на звезды, горевшие на небе, издавая по временам глухое рычание, заглушаемое кляпом во рту.

Среди молчания ночи она ясно расслышала звон колокола... Это был монастырь Санта-Фэ, где находилась главная квартира Монажийо.

Консепция на другой же день предстала перед судом, членами которого были сам Монажийо, Жозе из Кордовы и один бакалавр из Саламанки, занимавшийся медициной, - его брата недавно повесили французы.

Саламанкский бакалавр сам присутствовал при повешении своего брата и бесчисленное число раз рассказывал о последних его минутах. Это был человек жестокий и бесстрастный; он сражался просто по страсти к подобным приключениям, и ему было мало дела до Испании. Он дрался раньше за Англию, за еретиков на каком-то корабле, -он потому сражался за Монажийо, что эта война, состоявшая вся из нечаянных нападений и засад, была ему особенно по душе.

Вот из каких лиц состоял трибунал; было велено привести Консепцию. Она вела себя, как ведут в подобных случаях все кокотки. Она только и знала, что рыдала и ползала перед судьями на коленях.

- Гнусное животное, - закричал на нее Монажийо с поднятыми кулаками, -ты путалась с врагами веры, с слугами дьявола, будь готова теперь предстать перед престолом Всевышнего и искупить свои злодеяния под ударами плети... Молись, чтобы Господь простил тебя!

- Пощади! Пощади меня! Божия Матерь, спаси меня!.. Молодая женщина, выкрикивая эти слова, продолжала ползать на коленях, обнимая руками колени то одного, то другого судьи.

Два человека принесли в это время тяжелую скамейку и поставили ее посреди комнаты со сводами, напоминавшей готическую часовню.

- Разложите ее, как змею, совершенно голою на скамейке... Как самое презренное животное! - приказал Монажийо, подойдя одновременно сам к скамейке"

Консенция и не помышляла даже о сопротивлении. В миг ее раздели, разорвав в клочья платье и белье, в котором она больше не будет уже иметь нужды. И вот молодая женщина предстала обнаженная во всей своей дивной красе.

Грубо двое мужчин своими мозолистыми руками взяли ее за ноги и за руки и разложили на скамейке.

Ее должны были сечь до смерти, что она знала, и молила теперь Бога послать ей скорее смерть.

Один импровизированный палач взял плеть, которая была сплетена из трех кожаных полос; на концах ее были узлы с вплетеной в них проволокой. Он вытянул плетью несчастную, раздался нечеловеческий крик.

Затем посыпались следующие удары. Монажийо бесстрастно присутствовал при истязании...

Наконец она испустила дух...

Монажийо опустился на колени перед ее телом; потом встал, взял ее за голову и поцеловал.

Так погибла бедная Консепция Нунец, виновная в том только, что сильно подчинялась капризам своей молодой крови...

В общественном мнении цивилизованных народов сложилась легенда, верная или неверная, что наша страна является особенной поклонницей березовых розог.

Я видел гравюру одного известного французского художника, изображающую английский семейный очаг.

Отец и старшая сестра читают Библию, а мать приготовляется наказывать розгами прехорошенькую девочку лет десяти, которая плачет и рвется. Под рисунком такая подпись: "Маленькие английские девочки очень хорошенькие, но их очень часто секут розгами"!