Иван Щеголихин - Должностные лица

— К сожалению, нам не удалось обеспечить перехват второй анонимки, последствия могут быть самые нежелательные. Пятнадцать лет, а кое-кому и вышка. Что прикажешь делать? — Губы Мельника побелели. — Не исключено, что проверка начнется со дня на день, мы потеряли контроль над ситуацией. Ты должен исчезнуть.

— Не понял? — сказал Вася с вызовом.

— Смотри сюда, — Калоев провел большим пальцем по шее слева направо, а челюстью повел справа налево, и картина получилась, как в мультфильме про пиратов. Ну как не совестно человеку? А сын у него на офицера милиции учится под руководством Григория Карловича. Могут, конечно, снять Васе голову и доказать, что ее не было. Как быть, что делать? Можно с разбегу прыгнуть в окно и с рамой на плечах совершить полет. Второй этаж, метра три-четыре, рискованно, тем более Вася давно не прыгал. Схватить со стола вон тот чугунок в виде Дон-Кихота, Вася держал его в руках года два назад, позволили посмотреть — килограмм восемь шутильник. От этих двоих он может отмахнуться запросто, а у Мельника ни духу, ни пуху, под стол его загонит. Но зачем скандал в благородной компании?

— Не понял, как это так исчезнуть? — повторил Вася.

— Обыкновенно. Завтра ты подаешь заявление и уезжаешь в Сочи, в Крым-Рым, куда угодно, до тех пор, пока здесь не закончат проверку анонимки, о чем тебе сообщат. Надзор за тобой будет неусыпный и найдут тебя где угодно. Ты знаешь больше других, мы заставим тебя молчать.

— Я и так не скажу, — пообещал Вася. — Зачем мне увольняться? — Дела у него наладились, в деловары его посвятили, что за глупости, не будет он увольняться.

Мельник, Калоев и Магомедов переглянулись и, кажется, все трое побледнели, будто приморозили друг друга взглядами.

— Он нас за дурачков считает, — сказал Мельник и опустил голову. — Мы можем прозевать начало проверки, некоторые сигналы проверяются с помощью оперативных мероприятий. Никто из нас не будет знать, что мы уже под колпаком. — Он с досадой хлопнул себя по карману, будто предвидя грядущее его опустошение. — Ты думаешь, тебя помилуют, думаешь, в стороне останешься? Ты сам, мерзавец, укладывал мне канары с овчинами! — закричал Мельник.

— Но, но! Я попрошу!

— Все подтвердят, и он, и он, — тыча пальцем в Калоева и Магомедова, продолжал яриться Мельник. — И его жены, и его дети подтвердят, что ты привозил овчины, являясь сообщником. Речь идет не только о свободе — о нашей жизни. Ты думаешь, будем чикаться? Видел этих людей? — Мельник кивнул на дверь. — Или ты исчезаешь, или мы объявляем тебя вне закона.

— Когда? — спросил Вася, Он человек сговорчивый.

— Хватит тебе на сборы два дня, — сказал молчаливый Магомедов, у которого две жены и шестнадцать детей. — Послезавтра я приеду к тебе домой, а Калоев к тебе на работу, будем проверять. Чтобы нигде тебя не было. Если найдем, пиши завещание.

— Самый надежный хранитель тайны — это смерть, — меланхолично сказал Мельник. Ясно, что дружба кончилась, подлизываться Вася не намерен.

— Я могу идти?

— Сколько на твоих швейцарских? — поинтересовался Мельник. Вася сказал. — Так вот слушай. Через сорок восемь часов ты объявляешься вне закона. Милиция тебя охранять не будет, а вот эти ребята уберут ненужного свидетеля. Пойми, голова садовая, ты сам гибнешь и тащишь за собой неповинных людей.

— Вас понял, — сказал Вася довольно ровным голосом, не дрожащим. — Я могу идти? — И пошел. Оделся, Вышел, огляделся. Эх, жизнь бекова!.. Хотел сразу домой, собирать чемодан, дошел до остановки, — нет, надо предупредить Романа Захаровича. Он виноват, конечно, но шефа не выдал, зачем? Просто легкая невезуха. Вот так вот, славный город Каратас, должен я тебя покинуть по решению особой тройки.

А может, не надо спешить, Мельник химичит, хочет на его место Калоева или Магомедова? Может, они ему на лапу сунули? Вполне возможно. Тем более надо поговорить с Шибером. Вася поехал на комбинат. Приехал, Сони не было. Хотел на нее посмотреть, — знает ли кошка, чьё мясо съела? Исчезла. А впрочем, что ей, девчонке, может быть известно о наших великих, государственных, мужских делах?

Роман Захарович был не один, у него сидел Голубь, и они с увлечением прикидывали, какую прибыль может им дать новый цех ковров и паласов, чертили схему, какие-то там квадратики, кубики-нолики, стратегический план, как у командующего фронтами. Настроение у них было вполне приличное, не то, что у Васи.

— Ты чего, Василий Иванович? Чем недоволен? — приветливо спросил его Голубь.