Чадравалын Лодойдамба - Прозрачный Тамир

Эрдэнэ несколько раз жадно затянулся и посмотрел на дорогу. С сопки, которую он только что преодолел, спускались жена и сын. Эрдэнэ быстро засунул трубку за голенище, встал и разгрузил телегу. Вскоре рядом с телегой уже стояла старая продымленная маленькая палатка. Тут же горел костер и на трех камнях грелся котелок с водой.

Вода еще не закипела, когда подошла Долгор с сыном. Высыпав из подола собранный по пути сухой навоз - аргал и отряхнув подол, Долгор села на траву, вытянув уставшие ноги. На загорелом, покрытом пылью лице женщины проступала усталость, но в блестящих черных глазах горел живой огонек. Нет, этой красивой дочери степей не страшна тяжелая дорога.

- Сын шел очень медленно, вот я и отстала, - улыбаясь и показывая белоснежные зубы, виновато сказала Долгор.

- Ты отдохни. А я помою кувшин и приготовлю чай, - сказал Эрдэнэ. Он взял с телеги медный кувшин и пошел к реке. Вода поблескивала в лучах заходящего солнца. Эрдэнэ присел и стал мыть кувшин. Почему-то вспомнилось: "Кто сидит у воды, тот не заскучает". Невольно улыбаясь, Эрдэнэ умылся, вытер лицо и пошел к своим.

Заварив чай, он зачерпнул ложкой и плеснул на запад, шепча: "Моему Тайшир-хану". Затем зачерпнул еще и брызнул на юг, бормоча: "Моему Хангаю". Так он хотел задобрить духов гор.

Потом все сели и наполнили свои пиалы жареной ячменной мукой. От нее шел приятный запах. Каждый замесил муку, накатал из нее шариков и положил к себе на колени. Вот и весь ужин - ячменное тесто да горячий чай! За еду принялись дружно, позабыв и утомительную дорогу, и своего недоброго князя, и все то, что обещало им нерадостное завтра.

- Папа, а когда мы приедем в Ургу? - спросил Бато.

- Скоро, Бато, скоро, если ты будешь идти быстрей, не так, как сегодня.

- Я хочу идти быстро, но мои ноги устают, - с обидой в голосе ответил Бато. Ответ сына вызвал у родителей улыбку.

- А что это за большой камень встретился нам на пути? Не Тайхар ли? спросила Долгор.

- Да, Тайхар.

- Я так и подумала, не зря я помолилась там.

Догоняя мужа, Долгор остановилась у камня и отвесила десять земных поклонов. Ведь, по преданию, этим камнем святой Зая размозжил голову свирепому дракону.

- Мама, кому ты молишься? - спросил у нее Бато.

- Я молюсь гэгэну Зая, сынок, - сказала шепотом мать.

- А зачем?

- Хочу, чтоб он послал нам побольше счастья.

- А для меня попроси у него леденцов.

- Ты, сынок, лучше сам помолись.

Бато опустился на колени и громко сказал:

- Святой лама, даруй мне леденцов.

Бато очень хотелось конфет. В прошлом году на надоме* он выиграл скачку на гнедом скакуне Доноя. За это жена Доноя дала ему леденцов. И он решил, что на свете нет ничего лучше их.

______________

* Надом - народный праздник.

- Отец, а ты сможешь поднять тот камень? - спросил Бато.

- Твой отец мирянин. Да и волшебной силой я не владею, - ответил, улыбаясь, Эрдэнэ и погладил сына по голове.

- А что такое волшебная сила?

- О, это великая сила. Тот, кто ею владеет, может, например... - Эрдэнэ закрыл глаза и, помолчав, добавил: - В одно мгновение перенести нас в Ургу.

- А почему у тебя такой силы нет? Мы тогда бы сразу добрались до Урги, и ноги бы не устали. Правда, мама?

Бато еще долго донимал родителей своими вопросами, но его "почему" и "отчего" не тяготили их. Они искренне смеялись над его наивностью, и их смех сливался с всплесками речных волн. И тогда казалось, что река шумит сильнее.

Человек рождается для счастья, и никакие трудности жизни, никакие страдания не могут заглушить в нем стремления к радости. Может быть, поэтому утомительная дорога не помешала нашим путникам после скудного ужина позабыть усталость и даже испытать некоторое наслаждение, какое люди обычно познают во время отдыха. Не зная еще, что принесет им грядущий день, Долгор и Эрдэнэ весело шутили и не заметили, как вслед за сумерками подошла ночь. На небе засверкали звезды, по долине Тамира потянуло свежим ветром, и со степи хлынули пряные запахи трав.

Эрдэнэ привел стреноженного коня и привязал длинной волосяной веревкой. Некоторое время он постоял, безмолвно глядя в сторону своего кочевья, потом сложил ладони и тихонько помолился.

- Тайшир-хан мой, Ата-тэнгэр мой, благодетельный Гомбо мой, помогите мне.

Все спали крепким сном, но, когда на востоке протянулась розовая полоска и звезды начали гаснуть, Эрдэнэ был уже на ногах. Он вышел из палатки, потянулся и вдруг стал беспокойно осматриваться по сторонам. Что такое? Коня нигде не было, он словно сквозь землю провалился. Когда Эрдэнэ увидел на земле волосяную веревку и ременную треногу, у него потемнело в глазах. Ему даже почудилось, будто большая черная гора, высившаяся у горизонта, вдруг подступила к нему вплотную. Он отступил на два шага и некоторое время растерянно смотрел вдаль. Потом как-то поник, словно тяжелобольной, и откинул полог. Губы его бессвязно шептали: "Эх, Тайшир-хан, эх, Ата-тэнгэр, эх, Гомбо, Гомбо, почему вы не уберегли моего коня?"