Джеймс Макферсон - Поэмы Оссиана

И прах певца их обрекли

В добычу вражеской земли,

Склонясь на копья, сонмы воев,

Стояли в мрачной тишине.

Подобно рощам Гармаллара,

Когда под тонким слоем пара

Они почиют при луне.

1823

А. И. Писарев

ВЫКУП ОССИАНА

Внимай! внимай!.. В дубраве темной,

Где яростны валы в нагих брегах кипят,

Как отзыв трепетный, нескромной,

Сугубит стук мечей по звонкой стали лат!..

Смотри! смотри! Ельмор, локлинских чад надежда,

И слава песней - Оссиан

Схватились в смертный бой. - Уже сырой туман,

Лесов вечерняя одежда,

Возлег на дремлющих древах;

Окрест угрюмой ночи мраки;

В пространствах гром ревет, и бурные призраки

Плывут на дымных облаках...

Но тщетен грома рев! Дождя напрасно волны

Из туч клубящихся падут!

Сердца в них гневом мести полны...

То бьются... Щит с щитом и меч с мечом сомкнут,

Искусству места нет: одни удары слышны...

Как тучи вторят гул раскатов громовых;

Так стонут звонки латы их...

То, вдруг остановясь, коварно неподвижны...

То снова грянут в бой! - Удар их каждый взмах,

И в каждом их ударе рана!..

Но тени праотцев хранили Оссиана:

Ельмор сражен - и с шумом пал во прах.

Десницей слабою сжал меч осиротелой,

К отчизне очи обратил

И, милую призвав, с улыбкою веселой,

Взор угасающий закрыл...

Так полная луна плывет над океаном,

Свинцовые хребты зыбей его златит,

В пустынном воздухе горит

И гаснет в вышине за утренним туманом.

Вечерний ветр шумит в листах древес

И дым с костра волнами подымает.

Угрюмой ночью полон лес,

Лишь изредка браздой огнь мраки раздирает,

Как славные дела немую мглу веков...

Убитый на щите, вблизи его убийца,

Окрест Локлина царь и сонм его сынов.

Пылают местью грозны лица

И взоры мрачные вещают барду казнь.

Но смелый бард в цепях спокойствием украшен;

Печален взор, но дух бесстрашен;

Унынье в сердце, не боязнь.

По арфе пробежал могучими перстами;

Привычный звук ответствует перстам;

_Песнь смертная_ промчалась по струнам,

И отзыв, пробужден, отгрянул за горами...

"О арфа, пробуди уснувший глас в струнах!

Воспой Ельмора прежни бои!

А вы, отжившие герои,

Внемлите мне, покоясь в облаках!..

Восстал Ельмор, облекся тяжкой медью,

Восстал на смерть своим врагам;

Сыны Морвена будут снедью

Локлина гибельным мечам.

Стенали вы, скалы моей отчизны.

Как под ладьями их понт пеною кипел,

Когда с победой он на ваш хребет взлетел,

И в нем следы врага втоптали укоризны...

Повсюду вихрем он протек,

Исполнив землю бранным слухом;

Означил смертью грозный бег...

И ты, Фингал, и ты смутился духом!..

Морвенцы смертию спасались от оков;

Убитых зрели их, не зрели побежденных;

И не считал Ельмор сразившихся врагов,

Считал врагов сраженных.

Подвигся местью на него

Полночный исполин, могучий мой родитель.

Фингал остался победитель...

Но заплатил за торжество.

Насытился Локлин добычею Морвена.

Враги прелестных дев чрез море увлекли,

И холмы вражеской земли

Отозвались на стоны плена".

Умолк... Унылый звук по струнам пробежал.

Но сладок был сей звук царю Локлина:

Плененный враг отцу воспоминал

Венчанного стократ победным лавром сына.

С отцовского чела изгладилась тоска;

Лишь одинокая слеза в очах дрожала,

И долго праздная рука

Забытый меч невольно обнажала.

Казалось, в душу с песнью сей

Втеснился рой родных воспоминаний;

Казалось, в памяти дряхлеющей своей

Он оживил толпы побед, завоеваний

И славу бурную давно минувших дней,

Когда он сам гремел, как горние перуны...

Но вновь удар по смолкнувшим струнам,

И застонали струны,

И новой песнию ответствуют перстам.

"Давно ль ты цвел? Давно ль благоуханьем,

Прелестный цвет, долины услаждал?

Тебя лелеял день отеческим сияньем,

И вечер хладною росою напоял.

Но ветр дохнул губительным дыханьем,

И ты безвременно увял!

И ты, во цвете лет кончиной пораженный,

Ты рано кончил быстрый бег.

О юноша! Прекрасен был твой век,

Гремящий, как перун, как молния - мгновенный!

Не будет жребий царств твой грозный меч решать;

Твой щит не воззовет к локлинцу звуком брани;

Твой голос повестью твоих завоеваний

Не будет жадный слух родителя ласкать.

А ты, прекрасная, любившая Ельмора,

Тебе не осушать пленительных очей.

Ты светлого его не встретишь боле взора,

И твой отвыкнет слух от сладостных речей.