Роберт Маклосски - Приключения Гомера Прайса

- Господин мэр, - сказал заведующий банком, - я вношу еще предложение:

произвести сбор налога немедленно! На месте. Звонкой монетой.

- Поддерживаю! - закричал зубной врач.

Снова проголосовали, и снова было собрано подавляющее большинство голосов: все, кроме одного, который громче всех прокричал: "Нет, я против!"

- Мистер Дунер, - сказал мэр, - вы же сами не так давно восхищались системой прямого голосования, не так ли? Чем же вы сейчас недовольны? Будьте сознательным гражданином.

- Вы издеваетесь над меньшинством, - сказал Далей, когда немного успокоился. - Я-то, дурак, думал, что могут быть и волки сыты, и овцы целы...

Но мэр не стал задерживать внимание на этой поговорке, а сразу же назначил Полномочную комиссию по подсчету семян и по сбору налога. В нее вошли заведующий банком, поскольку он лучше всех в городе умел перемножать большие числа, а также ювелир и дядюшка Одиссей.

На этом собрание наконец закончилось, и повеселевшие жители с песнями пошли смотреть, как будет приводиться в исполнение приговор над гигантскими сорняками.

В сторону оранжереи Далей Дунера уже промчалась со звоном пожарная машина, оттуда уже доносились стук топоров и жужжание пил, треск падающих деревьев и крики: "Осторожно! Расступись!.." Потом раздавался хулкий и сильный удар о землю - это падал очередной подрубленный гигант.

Вокруг оранжереи ярко горели костры: на них сжигались последние остатки амброзии полыннолистой, или, в просторечии, желтухи.

Уже стемнело, и поэтому зрелище было особенно красочным - пламя костров, искры, летящие в небо, зажженные фары пожарной машины и ее красные бока, в которых отражались мерцающие блики пламени. И повсюду люди, веселые и шумные...

Гомер и Фредди прибежали почти к концу этой расправы Над далси-дунеровским наследством.

- Смотри! - крикнул Фредди. - Вон падает последнее дерево. Тринадцатое!

- Опять ты со своими числами, Фредди, - сказал Гомер. - Мы-то ведь не суеверные, правда?.. Пойдем лучше в банк, посмотрим, как там пересчитывают семена.

Интересно, сколько придется уплатить бедному Далей?..

Ребята подошли к дверям банка, дернули за ручку, но двери не отворились, и сквозь решетчатые окна никого видно не было - никакой Полномочной комиссии, занятой подсчетом семян. Ребята заглянули в парикмахерскую. Там играли в карты шериф, мэр, юрист Гроббс и сам парикмахер. Но среди игроков не было ни одного члена Полномочной комиссии. Из парикмахерской ребята побежали в кафе дядюшки Одиссея и здесь наконец застали комиссию в полном ее составе. Дядюшка Одиссей сидел, сгорбившись, над прилавком и, глядя через увеличительное стекло, отсчитывал крошечные семена гигантской амброзии. И каждый раз, когда он отодвигал в сторону очередную дюжину, ювелир ставил на бумаге очередную палочку, а заведующий банком, который лучше всех в городе умел перемножать сюльшие числа, немедленно производил необходимые вычисления и объявлял: столько-то дюжин семян, налог на каждую двадцать пять центов, итого - общий налог достиг такой-то суммы.

Далей Дунер сидел тут же, надвинув шляпу на лоб, и внимательно следил за работой Полномочной комиссии. Все четверо были так заняты своим делом, что не заметили прихода ребят.

- Пять тысяч двести пятьдесят, - сказал ювелир, ставя на бумаге очередную палочку, обозначающую количество дюжин.

- Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять, одиннадцать, двенадцать... - безостановочно продолжал считать дядюшка Одиссей.

- Пять тысяч двести пятьдесят одна, - сказал ювелир и снова поставил палочку. - Пять тысяч двести пятьдесят две...

- Минуточку! - воскликнул заведующий банком. - Пять тысяч двести пятьдесят две умножить на двадцать пять, это будет... это будет... одна тысяча триста тринадцать долларов и ноль центов!

- А сколько еще зерен остается! - сказал дядюшка Одиссей. - Куда больше, чем сосчитано!

- Да, - произнес ювелир. - Похоже на то, что касса города Сентерберга неплохо пополнится за счет этого налога.

- Шиш с маслом! - закричал Далей Дунер. - Только не с моей помощью! Даже если б я очень хотел, все равно у меня больше ничего не остается после того, как я отдам вам проклятые ваши деньги! Вот они. Берите!

Он сунул руку в карман, вытащил пачку денег и шлепнул ее об стол.

- Нате! Здесь ровно тысяча триста тринадцать долларов. А тринадцать центов я возьму себе... на жизнь. И с этими словами он выбежал из кафе, хлопнув дверью.

- Постой! - закричал ему дядюшка Одиссей. - А что нам делать с твоими семенами?