Александр Борин - Крутые повороты

Возвратился он в Москву 26 января и на другой день, 27 января, получил записку от Ленина.

Владимир Ильич просил Ломоносова сговориться с Госпланом, НКПС и Теплотехническим институтом об условиях конкурса, считаясь с постановлением СТО от 4 января 1922 года.

«Крайне желательно, — писал Ломоносову Владимир Ильич, — не упустить время для использования сумм, могущих оказаться свободными по ходу исполнения заказов на паровозы, для получения гораздо более целесообразных для нас тепловозов». Он просил неотложно сообщить лично ему результаты последовавшего между Ломоносовым, Госпланом, НКПС и Теплотехническим институтом соглашения.

28 января совещание состоялось.

Встретились Г. М. Кржижановский, профессор Л. К. Рамзин, помощник заведующего техническим комитетом НКПС П. С. Янушевский и Ю. В. Ломоносов.

Юрий Владимирович выслушал сообщение Глеба Максимилиановича о январском постановлении СТО без удовольствия.

Это постановление, отменившее наконец суровый безапелляционный приговор тепловозам, не столько обрадовало Ломоносова, сколько, наоборот, раздражило и рассердило.

— Конкурс на полтора года есть только новая оттяжка, — резко сказал он. — Надо не конкурсы объявлять, а немедленно строить тепловозы.

В тот же день о своих разногласиях с Госпланом Юрий Владимирович телефонограммой сообщил Ленину.

29 января на телефонограмме Ломоносова Владимир Ильич написал управделами Совнаркома Н. П. Горбунову:

«т. Горбунов! Вы или Смольянинов должны специально следить за этим делом. Очень важно . Подберите все сюда относящееся (постановление СТО о премии и т. д.). Поговорите с Ломоносовым. В среду будет совещание у него с Кржижановским и др. в Госплане. Протокол должен быть у Вас. Итог скажите мне. Кржижановскому я это читал. Он говорит, что конкурс и план Ломоносова не исключают друг друга.

29/1. Ленин

P. S. Кажись, у Стюнкеля есть материалы об этом. Надо всю научную литературу об этом кому-нибудь собирать».

Однако Юрия Владимировича это не успокоило.

30 января на новом заседании коллегии Наркомпути Ломоносов гневно сказал:

— Полтора года назад в этих стенах мне официально разъяснили, что нельзя, рано ставить вопрос о введении тепловозов на железнодорожных путях республики. Меня, по сути, обвинили в легкомысленном фантазерстве, в мечтательстве. А сегодня, я вижу, фантазерство предлагается еще похлеще. Хотим устроить всемирный конкурс тепловозов, когда в мире еще нет ни одной порядочной машины…

Через два дня после совещания в НКПС, предварительно созвонившись, Ломоносов приехал в Госплан, к Кржижановскому.

Не беря предложенный ему стул, засунув руки в карманы немецкого, на гагачьем пуху, пальто, Ломоносов объявил Глебу Максимилиановичу:

— Я намерен пожаловаться на вас Владимиру Ильичу.

Кржижановский промолчал.

— Вот, извольте, мое письмо, — сказал Ломоносов.

Кржижановский взял листок, прочел:

— «Высокоуважаемый Владимир Ильич!

Мою точку зрения о бесполезности конкурса на тепловоз по докладу Красовского разделила и коллегия НКПС. В Госплане, однако, нам не дали возможности изложить наши соображения, исходя из того, что раз СТО решило конкурс, нельзя говорить о его бесполезности. Засим это дело было положено под сукно…»

— Какое дело положено под сукно, я не понимаю? — спросил Кржижановский.

— Мои возражения против конкурса, — сказал Ломоносов.

Кржижановский кивнул. Прочел дальше:

«…Таким образом, я лишен возможности исполнить Ваше приказание протолкнуть это дело при себе. Мне это очень больно: я работаю над тепловозом с 1906 года.

С товарищеским приветом Ю. Ломоносов ».

— Понятно, — сказал Кржижановский. Он вернул письмо Ломоносову. — Вы бы присели, Юрий Владимирович. Госплан дает вам возможность изложить свои соображения, — он улыбнулся.

Ломоносов сел.

— Итак? — спросил Кржижановский.

Ломоносов сказал:

— Создать тепловоз в чертежной зале нельзя. Он может быть создан исключительно в работе, на рельсах… Необходимо как можно скорее построить новый локомотив, приступить к его испытанию и усовершенствовать в практических условиях.

— Кто же возражает? — спросил Кржижановский.

Ломоносов вопроса не принял.

Он развил свою мысль:

— Кто был всегда и остается сейчас главным тормозом паровозостроения? Известно: паровозостроительный завод. Заводчик заинтересован строить машины по уже готовым, хорошо испробованным и достаточно устаревшим моделям.