Александр Морозов - Чужие письма

Снять деньги со сберкнижки я всегда успею.

Лучше было бы, если бы удалось хоть немного обратно положить.

Это «клоун» и его подруга на моем месте только бы и занимались тем, что снимали и снимали до тех пор, пока у них от сберкнижки не осталась бы одна обложка.

А то они любят там у вас всякие котлетки-конфетки да борщ в столовой со свиными ушками! Поэтому у них и в самом деле дома денег куры не клюют, то есть куры есть, а денег нет.

Разве так живут семейные люди?

Ты пишешь, что «клоун» устроился сторожем.

Интересно, что он сторожит?

Если это чугунные плиты по 500 килограмм, то еще ничего.

Они никому не нужны.

А если это мелкие какие-нибудь ценные вещи, то в одну прекрасную ночь его самого унесут вместе с этими вещами!

Ему следует ночами поменьше думать о своей мордастой Люсеньке да зачесывать чуб, а то он ему все глаза закрывает…

Если они тебе все еще по-прежнему надоедают, так уж и быть, не выгоняй, все-таки родственнички…

Но будь поумнее: лишнего не болтай!

Угощение — стакан чая, а вместо сахара — солонка с солью!

Пусть знают: кто не работает — тот не ест!

Пусть они на собственном своем желудке испытают, почем теперь фунт лиха!

Не разрешай «клоуну» бегать с маленькой Люсей по комнате, тем более — показывать какие-то дурацкие фокусы со спичками!

27 января

Уже конец месяца, а я все еще ничего не знаю о том, как обстоят у тебя дела с работой.

Так за тебя волнуюсь, что даже ночами не сплю, а когда встаю, голова трещит от бессонницы.

Сегодня уснул было под утро, так соседи, как шакалы, устроили возню, передрались, и Зина побежала в милицию жаловаться…

Это была первая драка «шакалов» в 1960 году.

Их первый ночной концерт.

Дорогая ЛЮБА, ты пишешь, что от твоей мамы, если она приедет, будет мало толку…

Разве так можно писать о родной маме?

Не забывай, что она — бабушка, а любая бабушка — лучше, чем чужой человек.

Мне посторонние люди в доме вообще не нужны!

Поэтому не умничай, а вызывай поскорее маму.

Два-три часа в день с нашей крошкой она всегда сумеет посидеть.

Позавчера я снял со сберкнижки 200 рублей и отправил тебе апельсины. Решил, раз я в Москве, пусть моя жена и дети поедят хоть апельсинов, если их здесь так легко достать!

Отправил тебе посылку и у меня осталось 25 рублей, а сегодня и того меньше — только на хлеб.

В начале января ты обещала мне прислать халву и сало, но их почему-то все нет и нет.

Варенье твое я еще не ел.

Варенье — это не еда!

Постараюсь привезти его обратно, а если съем, то только из банки с надписью «ДЛЯ АДАМА».

Банки с другими надписями обязательно привезу обратно.

Ты мне писала, что вы теперь стали уже кушать абрикосовое варенье…

УБЕДИТЕЛЬНЕЙШИМ ОБРАЗОМ ТЕБЯ ПРОШУ: ОСТАВЬ ЕГО И МНЕ НЕМНОГО!

Я никогда его не пробовал. Даже не знаю, каково оно на вкус!

28 января

Писем твоих нет и нет.

Просто и не знаю, что мне думать.

Даже руки опускаются. Раз у тебя так с работой плохо, что же в таком случае у меня получится?

В своем последнем письме ты пишешь:

«Посмотрим, сколько сам будешь бегать, пока не устроишься!?..»

Ты меня пугаешь. Выходит, я приеду, и будем мы с тобой как «клоун» с «клоунихой»?

Нельзя же так.

Ты меня всего просто издергала — совершенно ничего не пишешь, и я теперь снова не знаю, что мне делать: бросить ключи от комнаты шакалам или устраиваться на работу?

Бросить им ключи я всегда успею, было бы лучше на работу устроиться.

Но для этого нужно ходить и ходить, а Москва — большая.

Куда-нибудь сходишь, и весь день прошел!

А там и неделя проходит…

Поэтому не думай, что я уже не хочу к тебе переехать.

Разве не для этого я трачу здесь все свои последние сбережения на посылки, телеграммы, авиаписьма и телефонные разговоры?!

Вот уже два месяца я тебе твержу:

Устраивайся на работу!

Хотя бы на прежнюю!!

На твоей стороне все права!!!

Ты — мать грудного ребенка!!!!

Сколько еще нужно об этом говорить?..

Оденься потеплее, на ноги одень три пары чулок, иди и сиди в трамвайном депо до тех пор, пока не подпишут приказ.

А умная жена сделала бы так: взяла бы нашу крошку, завернула ее в теплое одеяло с чистым пододеяльником, чтоб не стыдно было перед чужими людьми, и пришла бы прямо в кабинет к начальнику трампарка…

Была бы ты боевая, то заявила бы ему:

«Так, мол, и так!

Мне нечем кормить ребенка!

Я до родов пять лет проработала кондуктором!