Игорь Оськин - У нас была Великая Эпоха

Другой брат, Валентин Баранов, сын тети Клавы Колесовой, инженер-химик, после драматической истории с первой женой (рассказано ранее) женился, родилась дочь, устроился на работу в Большой дом на Литейном – так в Ленинграде называют местный КГБ. С ним – частые встречи на застольях у тети Нины. Бездетная тетя любила его, ссорилась и мирилась с ним и с его мамой, своей сестрой. Пил он постоянно, более всего пиво. Быстро пьянел, кричал во все горло «аллес!». Жена развелась, долго жили врозь в ее комнате. После смерти бабушки жил один в комнате коммуналки. Его мама, бухгалтер фабрики-кухни, снабжала его антрекотами, которые он выбрасывал: не хотел готовить, ел колбасу. Утром пошел на работу, на лестнице упал, пошла горлом кровь, умер. Тети не назвали причину, она понятна: алкоголизм. Ему был 51 год.

Герман Колесов, сын дяди Пети, детство провел с бабушкой Колесовой и с тетей Ниной. Им его оставила мать, фронтовая подруга дяди Пети, сама она куда-то уехала, растворилась. Бабушка и тетя очень любили ласкового Геру. Когда дядя Петя обустроился на своем месте службы в Балтийске, взял Геру к себе, к жене и трем детям. В военном городе все получили по квартире. Гера стал музыкантом в военном духовом оркестре, играющим на разводах и парадах. Гера женился, очевидно, памятуя свое полусиротское детство, усыновил мальчика из детдома. Мальчик вырос. За это время жена Геры пристрастилась к алкоголю и потеряла человеческий облик. Он не остановил ее, а стал сам выпивать вместе с ней. Без запоев, без потери облика, без срывов по службе. Когда дядя Петя ругал Геру, он отвечал замечательной фразой:

— Отстаньте от меня, я хочу и буду жить так, как мне нравится.

Вскоре он вышел на военную пенсию и неожиданно умер в возрасте 57 лет.

Еще один сын дяди Пети, Михаил тоже входил в запои, но вышел.

Ученые утверждают: алкоголизм передается по наследству. Колесов сомневается. В кругу его родственников это верно пятьдесят на пятьдесят (фифти-фифти). Да и трудно отделить врожденное от приобретенного.

У брата Леньки отец был дебоширом и пьяницей. До алкаша не успел дорасти: погиб на войне.

Отец брата Миши: образцовый красный командир, светлое пятно в роду.

Далее, отец Валерия – дядя Саша. Да, страдал запоями, однако пил с горя, обиженный первой женой. Спасался работой: известный в Ленинграде конструктор по штампам и оснастке много зарабатывал, больше по совместительству. «Ух, как я работать люблю», — говаривал он. Спасался любовью к детям: сделал квартиры для семьи и для детей. Дожил до 85 лет, значит, не алкоголик. Вообще, дядя Саша достоин кисти Достоевского: он – Митя Карамазов в исполнении Михаила Ульянова. Широкий размах натуры: от благородства до греха. Его рассказы о жизни записаны с его слов, даны в приложении.

Отец Баранова пил всю жизнь как настоящий алкаш. Однако работал без сбоев, всю жизнь поваром, наверно, хорошо закусывал. Ласковый и нежный до приторности, Иудушка Головлев, только что без злодейств. Осталось непонятным, как умная и начитанная тетя Клава вышла замуж за него. Но они и жили врозь. В свои 73 года отец Баранов вышел из дома, три дня пропадал и был найден мертвым.

— Тетя Нина, — говорил Валентин Колесов, — вот парадокс, пил все время и так долго прожил.

— Но ведь никто не знает, сколько бы он прожил, если бы не пил.

Следующий отец, дядя Петя пил много, но без запоев и без скандалов. Так же пила его жена. Они оба исправно служили во флоте инструкторами по физкультуре и спорту, вышли на военные пенсии. Дядя Петя – дисциплинированный офицер, морально устойчив, идеологически выдержан. Возмущался анекдотами о Чапаеве и Брежневе. Брат Саша и сестра Нина насмешничали над ним. У него родовая болезнь – аритмия, (Колесову она тоже досталась), вшит электронный стимулятор. Поэтому Колесов очень удивился, будучи у них в гостях: он каждый день покупал по литру водки, а вечером обнаруживал остатки на донышке. Дядя Петя скончался на 76 году жизни, пришел днем домой, прилег и во сне умер.

Так что все эти примеры не подтверждает выводы ученых насчет наследственности алкоголизма.

Колесов по-прежнему отрицательно относился к пьяницам, он их не уважает. Но в компаниях не отделялся от коллектива, пил в меру. Когда же перебирал сверх меры, обнаружил в себе некую палочку-выручалочку: его организм так страдал от перебора, что охота к выпивке отбивалась: наутро – навсегда, через неделю – на один-два месяца. Жаловался приятелям:

— Хочу приучиться к культурному питию: вино, ликеры. Но – не получается, от них сердце сжимается. Надо бы к врачу обратиться, но, думаю, меня не поймут.