Ричард Олдингтон - Все люди - враги

Девушка как будто несколько оправилась и заговорила хныкающим голосом:

- Зачем ты заставлял меня пить столько джина, Берт?

- Ах, перестань дурить, - раздалось в ответ.

Тони пошел дальше - ясно, оба очень пьяны.

Грустно было все это.

В конце августа Тони получил двухнедельный отпуск. Он не знал, что с ним делать. Он предполагал использовать отпускное время на поездку в Австрию, но паспорт до сих пор не был получен. Уолтер Картраит не слишком-то обнадежил его и дал понять, что это поручение не очень для него приятно; однако он обещал сделать все, что может, хотя и не преминул заметить, что министерскому служащему "не полагается" обращаться с личной просьбой к работнику другого министерства. Тони и сам знал, что делать что-либо из простых человеческих побуждений официально "не полагается". Между тем надо было решить, как же быть с этим двухнедельным "отдыхом", ведь Тони, в сущности, нечего было делать в Англии.

Он уже почти решил остаться в Лондоне, когда получил приглашение погостить на даче у Маргарит, которая жила с семьей в окрестностях Стадленд-Бэй.

Тони долго дум-ал над этим, сидя в кресле у себя в мастерской и покуривая трубку. Он бывал в Стадленде во время войны, когда проходил подготовку в артиллерийской школе по ту сторону Борнмута, он объездил всю эту часть побережья на велосипеде. Маргарит знала, что ему эта местность нравится. Но перспектива провести две недели в семье Маргарит... Тони хорошо представлял себе наигранную веселость и неподдельную скуку английских утренних завтраков с неизменной печенкой, ежедневную игру в теннис, чаепитие в белых костюмах в саду и домашние концерты. Согласиться на эту почти семейную жизнь с Маргарит, не означало ли это почти официально признать себя ее женихом? Инстинкт Тони мешал ему принять это приглашение, но в то же время мысль о Дорсетшире соблазняла его.

Он все еще курил трубку, раздумывая над письмом, когда в дверь постучали и вошел отец. Тони радостно встретил его, усадил в самое удобное кресло и предложил виски с содовой.

- Мне очень не нравится, что ты живешь в таком нездоровом помещении, сказал Генри Кларендон, с неодобрением оглядывая мастерскую.

- Мне тоже. Но ведь другого нет.

- И ты все еще намерен провести свой отпуск в этой мрачной комнате без окон? Ты делаешь большую ошибку, мой мальчик. Тебе нужно стряхнуть с себя эту апатию, заняться спортом, пожить на свежем возДухе.

- Я тоже так думаю, - сказал Тони, решив не говорить о полученном приглашении и подозревая, что ртёц пришел к нему по наущению Маргарит. Но в наше время свежий воздух и спорт стоят дорого,, рак и все прочее.

- Но ведь тебя, кажется, приглашали погостить в Стадленде? - спросил Генри Кларендон, совершенно неспособный что-нибудь утаивать.

- Да, приглашали, - совершенно равнодушно отвечал Тони.

- Ну и что же, ты поедешь? Нет? Мне бы очень хотелось, чтобы ты поехал, хотя бы ради меня. Меня серьезно беспокоит, что ты сидишь и хандришь здесь в одиночестве.

- Очень мило с твоей стороны, отец, но у меня нет подходящих костюмов для такого общества. Я буду чувствовать себя неловко.

- На пляже можно ходить в чем угодно.

- Да? Прости, пожалуйста, папа, но, мне кажется, ты слишком поглощен наукой, чтобы обращать внимание на подобные вещи. "Ходить в чем угодно", когда гостишь на английской приморской вилле, носящей скромное название коттеджа, это значит иметь на каждый день чистый белый фланелевый костюм, темный костюм в дождливую погоду и смокинг вечером.

- Ну что ж, смокинг у тебя есть, а фланелевый костюм можно хоть завтра купить.

- Очень великодушно с твоей стороны. Принимаю костюм с благодарностью, но есть еще одно препятствие - ее семья.

- Семья? Не понимаю...

- Я ничего не имею против отца Маргарит, - продолжал Тони, - хотя под этой милой маской добродушия скрывается совершенно пустой и фальшивый человек. Типичный англичанин-делец. А вбт мать Маргарит - ты ее хорошо знаешь? - это одна из тех рослых, музыкально одаренных, голосистых женщин, которые меня всегда пугают. Она играет Шопена, точно командует ротой на учении. Какая выправка, какой внушительный бюст! Она и не за роялем напоминает мне полкового капельмейстера. Даже когда она просто разговаривает, это похоже на духовой оркестр в парке, так все отчетливо, звонко. Нет, правда, отец, это кого хочешь испугает.

- Да ну, будет тебе, - смеясь, сказал Генри Кларендон, - я думаю, что уж две-то недели ты ее какнибудь вытерпишь. Ты же знаешь женщин.