Александр Соболев - Ефим Сегал, контуженый сержант

- Садитесь, товарищ Сегал, я сейчас.

Ефим внимательно вглядывался в его лицо - бледное, удлиненное. Раздвоенный подбородок указывал на упрямство и волю, тонкие крепко сжатые синеватые губы под длинноватым носом усиливали это впечатление.

Редактор неожиданно оторвался от бумаг, прямо посмотрел на Ефима. Сквозь толстые стекла роговых очков серо-стальные небольшие глаза глядели прокалывающе. Помолчав, редактор глуховато произнес тонкогубым ртом:

- Ну-с, будем знакомы. Гапченко Федор Владимирович. Зоя Александровна Горина, кажется, все мне о вас сообщила. Да и в материале Алевтины Михайловны многое сказано... Так что заочно я с вами вполне знаком. Кстати, как вам понравился ее репортаж?

У Бфима чуть не вырвалось: ремесленная стряпня. Но начинать с этого он посчитал неудобным, ответил дипломатично:

- Материал как материал... думаю, следовало бы его подать, как вам сказать, несколько деловитее, что ли...

- Имеете в виду - квалифицированнее?

- Пожалуй, так...

Правая щека редактора передернулась, будто змейка пробежала снизу вверх по ней.

- Я понял вас. Алевтина Михайловна как журналист слабовата... весьма. Да и все мы тут не очень... Вы специалист в газетном деле, вот и покажите нам класс... Мы с удовольствием поучимся.

Ефим насторожился: «Встречает не с цветами! Упрям, с апломбом. Работать с ним вряд ли будет легко».

- Вам, конечно, известны обязанности ответственного секретаря? - спросил Гапченко, не услышав ответа Ефима на свои последние слова.

- В основном, да: макет, верстка, типография...

- У нас не совсем так, - поправил редактор. - Наша газета выходит пять раз в неделю: четыре раза на двух полосах и один - на четырех. Пишущего народа в редакции - раз, два и обчелся. Предприятие у нас огромное, уйма подсобных служб - дел невпроворот, скоро сами убедитесь. Ответственным секретарем вы будете скорее формально, мы пригласили вас на освободившееся место как рабочую пчелу - делать мед, можно и горький. А техническую работу...

В кабинет вошла женщина средних лет, полноватая, чуть ниже среднего роста. Поздоровалась, повесила свое пальто рядом с пальто редактора.

- Знакомьтесь, - сказал Гапченко, - Софья Самойловна Адамович, мой заместитель. Это наш новый сотрудник, Ефим Моисеевич Сегал.

Софья Самойловна села рядом с Ефимом, спустила с головы на покатые плечи белый пуховой платочек, обнажив мелковолнистые, чуть седеющие каштановые волосы. Темно-серыми глазами быстро осмотрела Ефима с головы до ног. Ее смазливое, типично восточное лицо, кроме угодливости, ничего не выражало.

- Я, Соня, поясняю нашему новому сотруднику, - обратился к ней Гапченко, - что техническую работу у нас есть кому делать. - Ну, хотя бы тебе.

- Конечно, — согласилась Софья Самойловна, замигав короткими ресничками и придав лицу на этот раз выражение особой деловитости.

- А Ефиму Моисеевичу, как классному журналисту, - Ефим опять отметил про себя тон, которым это было сказано, - придется поставлять материал, разбирать поступающие в редакцию сигналы и еще кое-чем заниматься... Ну, допустим, возникнут непредвиденные обстоятельства...

- Конечно, - подтвердила Софья Самойловна.

- Знаешь, Соня, Сегалу не понравился опус Крошкиной о нем и его смене. Давай поручим ему, - глядя на Ефима с полуприкрытым подкусом, предложил Гапченко, - написать очерк страничек на десять о Радужине и его бригаде.

- Конечно, - снова согласилась Софья Самойловна.

- Не возражаете? - обратился редактор к Ефиму.

- Вообще-то мне больше по душе критические материалы, посложнее да позаковыристее...

Редактор переглянулся с заместителем.

- Хорошо, тогда поручим вам разобраться в работе комбината питания. Жалоб на него, письменных и устных, мы получили немало. Несколько раз выступали, правда поверхностно, эффекта никакого. Попробуйте, Ефим Моисеевич, чуть потеплевшим голосом сказал Гапченко, - поглубже вникнуть в этот вопрос, дадим вам на это неделю. Хватит?

- Конечно, хватит, - определила Софья Самойловна, хотя вопрос к ней совсем не относился.

- Не знаю, - сказал Ефим, - на деле видно будет: может быть, хватит, а, может быть, и нет.

- Добро, - заключил Гапченко, - значит, примерно через неделю статью ко мне на стол.

Из материалов, помещенных в газете «Все для победы» за 1944 год о комбинате питания, Ефиму удалось узнать немногое. В одной из заметок говорилось об антисанитарии в столовой, в другой — об осколке стекла в каше, поданной рабочему, в третьей — рабкор жаловался на значительное уменьшение порций дополнительного питания. Пожалуй, все. А вот анонимное письмо, недавно полученное редакцией, заинтересовало. Неизвестный автор сообщал: «Работники столовой, особенно повара, уходят через черный ход с брюхатыми сумками. Факт - продукты воруют, проверьте, сами убедитесь...»