Александр Соболев - Ефим Сегал, контуженый сержант

А после праздника его неожиданно пригласили в партком завода, к парторгу ЦК ВКП(б) Зое Александровне Гориной. «Час от часу не легче, — ворчал он, направляясь в дом общественных организаций, где находился партком. - Зачем он, беспартийный человек, потребовался самому парторгу? Поздравить, что ли, его решили после рекламного газетного материала?»

В большом, строго обставленном кабинете парткома Ефима встретила высокая, очень миловидная, средних лет женщина с открытым русским лицом. Темно-синий английского покроя костюм как нельзя лучше оттенял ее пышные волосы цвета спелой пшеницы. Серые умные глаза глядели мягко, приветливо.

- Здравствуйте, товарищ Сегал, - сказала она высоким меццо-сопрано, - извините, что оторвала вас от работы. Это для дела. Очень нужно... Вы на заводе всего пять месяцев, а уже успели сделать много полезного, подобное не каждому дано.

«Так я и предполагал: благодарность», - подумал Ефим.

- Газета непомерно преувеличила мои заслуги, - возразил он, - гипербола невероятная.

Горина мило улыбнулась.

- Не надо принижать своих достоинств. Цех выведен из прорыва и выведен прочно. Разве это мало, особенно в условиях войны?

- Я не умаляю своих заслуг, Зоя Александровна, но так писать просто нельзя, просто вредно... Это я говорю вам не как литейщик, а как ...

- Как журналист, - договорила Горина. - Не удивляйтесь, мне известна ваша истинная профессия. Товарищ Родионов рассказал мне, что вы квалифицированный журналист. И это, знаете, очень кстати. Недавно самого опытного работника нашей газеты мобилизовали в армию. И товарищ Родионов рекомендовал вас на его место.

Что скажете?

Ефим ответил не вдруг. Конечно, он согласен. Пусть многотиражка, но все же газета. В меньшем масштабе, чем он привык, но стихия-то родная. Однако и к цеху он успел привязаться, там он не просто руководит двумя десятками рабочих, а делает нечто гораздо более полезное - помогает бывшим рецидивистам навсегда покончить с их преступным прошлым. Успел ли он сделать процесс их нравственного очищения необратимым?

- Это хорошо, что вы не сразу соглашаетесь, - проговорила Горина, - но перейти в редакцию вам придется. Сейчас там ни одного журналиста: редактор - инженер-конструктор, заместитель, женщина, - бывший агроном или садовод. Профессиональный уровень литработника Крошкиной вам уже известен. Ответственного секретаря, я уже сказала, взяли в армию. Его-то мы и просим вас заменить.

- А вам известно, что я беспартийный? Очевидно, ответственным секретарем желательно иметь члена партии?

- Совсем не обязательно, - возразила Горина, - партийных товарищей в редакции вполне достаточно... А почему, разрешите вас спросить, такой передовой человек, как вы - не коммунист?

Ефим усмехнулся:

- Позвольте ответить вам вопросом на вопрос: вы, вероятно, хотели спросить меня, почему я не член ВКП(б), а спросили - почему не коммунист?

Горина выпрямилась в кресле, слегка сдвинула брови:

- Вы считаете, что между коммунистом и членом ВКП(б) есть различие? - в ее голосе невольно прозвучала ирония.

- Принципиальное и по существу! - горячо воскликнул Ефим. - По-моему, коммунист в подлинном высоком смысле этого слова - человек, который превыше всего ставит общественные интересы, готовый на любые личные жертвы во имя прогресса и счастья всех. Бескорыстное служение высоким идеалам, ни благ особых, ни привилегий особых, короче, коммунист - это убеждение, а член партии - принадлежность... не более.

По мере того, как Горина слушала Сегала, ее лицо становилось все напряженнее.

- Еще до войны, - уверенно, как нечто не раз подтвержденное жизнью, выкладывал Ефим, - когда я работал в печати, мне довелось встретить десятки членов партии - и бюрократов, и народных захребетников... Да и на фронте попадались, не найду для них более подходящего определения, извините, мерзавцы, принадлежащие ВКП(б).

Горина рисовала на листе бумаги цветным карандашом какие-то фигурки, головки, перечеркивала их, молчала. А Ефим запальчиво продолжал:

- Разве в парторганизации завода мало членов ВКП(б), но не коммунистов?

Зоя Александровна изорвала в мелкие клочки исчерченный лист бумаги, скомкала обрывки, бросила в мусорную корзинку, долго с загадочной полуулыбкой рассматривала Ефима, задумчиво изрекла:

- Вы оригинал, оригинал... Журналист, в моем представлении, таким, как вы, и должен быть. Я недавно на заводе, всего полгода, не во всем успела разобраться, надеюсь на вашу беспартийную помощь, - добавила шутливо. - А в партию вы, полагаю, вступите.