Джон Пассос - 1919

- Когда я вернусь домой, я, вероятней всего, отправлюсь побродить по Америке, наймусь батраком или еще кем-нибудь и вообще сам ко всему присмотрюсь, - сказал Пол под конец. - А то я ни черта не знаю - только то, что люди говорят.

После обеда они сидели, допивая вино, вдруг они услышали американскую речь. Двое американских военных полицейских вошли в ресторан и пили у цинковой сгонки.

- Не говорите по-английски, - шепнул Пол. Они сидели молча и напряженно, изо всех сил стараясь быть похожими на французов, пока оба защитных мундира не исчезли. Пол сказал: - Фу, до чего я испугался... Они бы меня наверняка замели за то, что я не в форме... Тогда пожалуйста на рю-Сент-Анн, и прощай Париж.

- Ах, бедняжка, вас расстреляли бы на рассвете, - сказала Эвелин. Немедленно идите домой и переоденьтесь... Мне все равно тоже нужно зайти в Красный Крест.

Дон проводил ее на рю-де-Риволи. Пол скрылся в переулке, он пошел домой переодеваться.

- По-моему, Пол Джонсон ужасно милый мальчуган, где вы его откопали, Дон? - сказала Эвелин небрежным тоном.

- Он несколько простоват... молодой теленочек... Но вполне порядочный малый... Я познакомился с ним на Марне; его часть была расквартирована рядом с моей. Потом он получил теплое местечко в службе связи, а теперь учится в Сорбонне... И это ему определенно необходимо... у него нет никаких социальных идей... Пол все еще верит в аиста.

- Он, очевидно, родом из тех же мест, что и вы... я хочу сказать - в Америке.

- Совершенно верно, его отец - владелец зернохранилища в каком-то провинциальном городке... Мелкий буржуа... Мещанская среда. Но несмотря на все, он неплохой парень. Жалко только, что он не читал Маркса, это укрепило бы его миросозерцание. - Дон скорчил смешную гримасу. - Это относится также и к вам, Эвелин, но в вас я уже давно отчаялся. Декоративное, но бесполезное растение.

Они остановились и разговаривали, стоя на углу улицы под аркой.

- Ах, Дон, мне ваши взгляды действуют на нервы, - начала она.

Он перебил ее:

- Ну пока, вот мой автобус... Не следовало бы, в сущности, пользоваться штрейкбрехерским автобусом, но больно уж далеко идти пешком до Бастилии. Он поцеловал ее. - Не сердитесь на меня.

Эвелин помахала ему рукой.

- Веселитесь в Вене, Дон.

Он на ходу вскочил на площадку автобуса. Эвелин еще успела увидеть, как кондукторша пыталась столкнуть его, так как автобус был переполнен.

Она поднялась в канцелярию и сделала вид, будто она там сидела с утра. За несколько минут до шести она вышла, медленно дошла до "Крийона" и поднялась к Джи Даблью. Там все было по-прежнему, мисс Уильямс, холодная и желтоволосая, сидела за своим бюро, Мортон бесшумно разносил чай и птифуры, Джи Даблью стоял в оконной нише, полускрытый портьерой цвета шампань, и оживленно беседовал с каким-то господином в визитке, Элинор в жемчужно-сером платье, которого Эвелин никогда раньше на ней не видела, щебетала у камина с двумя молодыми штабными офицерами. Эвелин выпила чашку чая и перекинулась двумя-тремя словами с Элинор, потом сказала, что торопится на свидание, и ушла.

В приемной она на ходу перехватила взгляд мисс Уильямс. Она на секунду остановилась у бюро.

- Как всегда заняты, мисс Уильямс? - сказала она.

- Я предпочитаю быть занятой, - ответила та. - Работа удерживает от многих ложных шагов... Мне кажется, что в Париже люди тратят зря массу времени... Я никогда не думала, что это возможно - чуть ли не весь день ничего не делать.

- Французы больше всего ценят свой досуг.

- Досуг - прекрасная вещь, если умеешь им пользоваться... Но эта светская жизнь отнимает у нас столько времени... Люди приходят к нам завтракать и остаются на весь день, я прямо не знаю, как от них отвязаться... Все это ставит нас в чрезвычайно затруднительное положение. - Мисс Уильямс пристально поглядела на Эвелин. - Я думаю, у вас в Красном Кресте теперь не очень много работы, правда, мисс Хэтчинс?

Эвелин сладко улыбнулась.

- Да, мы просто наслаждаемся нашим досугом, как французы.

Она пересекла огромную заасфальтированную Плас-дела-Конкорд, не зная, что с собой делать, и свернула на Елисейские поля, где зацветали каштаны. Всеобщая забастовка, по-видимому, уже кончилась, потому что на улицах появилось много такси. Она села на скамью, и какой-то бледный как мертвец тип в сюртуке сел рядом и сделал попытку пристать к ней. Она встала и поспешно зашагала прочь. На Рон-Пуан ей пришлось остановиться, чтобы пропустить отряд французской конной артиллерии с двумя семидесятимиллиметровками. Бледный как мертвец тип очутился рядом с ней, он протянул ей руку, а другой прикоснулся к шляпе, словно они были старыми друзьями. Она пробормотала: