Назар Гельдыев - Мелодия Секизяба (сборник)

— Ты первый перестал бы уважать меня, отец, если бы я так поступил. Ты сейчас обвиняешь меня в том, что я не привёл в наш дом Кумыш. Но ведь ты сам давно знаешь о ней. Почему ты ни разу не поинтересовался, кто она и почему я с ней встречаюсь? Почему ни ты, ни мама сами не спросили, кто из девушек мне нравится? Я не могу приводить Кумыш в дом, где она нежеланна, лучше мне уйти самому из такого дома.

— Ну и речи позволяет себе твой сын, женщина, — сказал отец, обращаясь к маме. — Никто в ауле не посмел бы так говорить с собственным отцом.

— До сих пор у тебя, отец, не было случая жаловаться на меня. И впредь не будет, — ответил я и встал с места. — Но я лучше кончу жизнь бездетным бобылём, чем повешу себе на шею нелюбимую жену вместо драгоценного камня.

— Выходит, — сказал, сокрушённо качая головой отец, — правильно говорят: в семье не без урода. Хочешь, всё-таки, заставить меня отказаться от данного мною слова и выставить на всеобщее посмешище. — От возмущения отца всего трясло. — Ну, спасибо, сынок, что так ты отплатил мне за мои заботы. Этого можно было ожидать. А всё она, эта врачиха. Она отравила тебя, ты словно белены объелся, ничего не видишь, никого не слушаешь. Что ж, иди, беги к ней, брось родителей, оставь родной дом. Хочешь, я скажу, что будет? Ты проживёшь с ней ровно пять дней, а потом сбежишь, куда глаза глядят, да вот бежать-то некуда.

— Мне очень жаль, что я так тебя огорчил, отец. Если бы я мог поступить иначе — я так бы и поступил. Но женюсь я только на Кумыш.

— Дурак ты, дурак и есть, — крикнул отец и в сердцах даже сплюнул. — Дурак, глупец, ты лишился разума. Неужели это я тебя породил на этот свет? Лучше бы я этого не делал.

Он выглядел вконец расстроенным.

— Мне очень жаль, отец, что я не смог объяснить тебе…

— Не желаю и слушать твоих объяснений. Я и так всё понял. — Он метался по комнате, словно дикий зверь. — Ладно, поступай как знаешь, но никогда не приходи ко мне и к матери и не жалуйся на свою жизнь. Ещё раз говорю — трижды подумай, чем поступить так, как ты хочешь, потом будет поздно. Сколько народа, обжегшись на молоке, дуют потом на воду — да что толку…

Его слова прервал стук в окно. Он подошёл, взгляделся и отшатнулся. Лицо его побледнело.

— Кто там, отец?

Он молчал мгновенье.

— Чарыяр, сын Хайдара.

— Вот он-то мне и нужен.

Отец, забыв все свои проклятья, схватил меня за рукав.

— Сынок, не ходи. Там ещё какие-то люди и машина. Останься дома.

В это время раздался голос Чарыяра:

— Э, Ашир! Мы ждём тебя. Давай быстрее.

Отец не отпускал меня, к нему присоединилась мама:

— Сынок, умоляю тебе, не ходи. Ты же знаешь эту хайдарову породу. Они никогда не расстаются с ножами.

Я мягко, но решительно освободился из родительских рук.

— Если я такой плохой, нечего обо мне жалеть. А если я хороший, то ничего со мной не случится.

— Ашир! — крикнул отец, но я уже вышел. Отец и мама приникли к окну.

На улице в свете фар меня действительно поджидали пятеро ребят, двух из которых я не знал. Самым старшим был Чарыяр, но и он был на три года моложе меня, поэтому разговор был очень вежливым.

— Привет, ребята! — И я пожал всем им руки. У них были крепкие ладони мужчин, уже успевших поработать. — Что случилось?

— Проводим комсомольское, собрание, Ашир, — сказал один из тех, кого я не знал. — Вот и приехали пригласить тебя. Придёшь?

— Посмотрю на ваше поведение, — ответил я.

Чарыяр отвёл меня в сторону.

— Слушай, Ашир! Это собрание не простое. — И он многозначительно улыбнулся. — Думаешь, никто не знает, что творится в вашем доме, — и он кивнул головой в сторону окон, где неясно белели лица родителей. — Вот что ты должен сделать. Иди домой и успокой их — это прежде всего. Отцу скажи: «Отец, я согласен жениться. Можешь посылать сватов».

От изумления у меня глаза на лоб полезли.

— Уж не выпил ты, Чарыяр? — спросил я удивлённо.

— Всё, всё знаю, Ашир. И не я это тебе говорю, а передаю лишь то, что велел мне передать Ташли-ага и Ильмурад-ага, наш новый директор школы.

— Но ведь я… Ты… Гюльнахал… Я ничего не понимаю.

— Поэтому ты передай родителям, что я тебе сказал, а сам поедешь с нами. Ташли-ага и Ильмурад-ага ждут нас. И не только они. И секретарь парторганизации Италмаз-ага, и председатель совета старейшин, и председатель комсомольской организации. Словом, поехали — лучше тебе будет услышать самому всё, согласен?

Я собрался было идти, но потом повернулся к Чарыяру:

— Ты любишь Гюльнахал, Чарыяр?