Уильям Шекспир - Генрих IV (Часть 2)

Струились слезы по щекам прекрасным;

Так искренне он предавался горю,

Что, глядя на него, насилье злое,

Весь век свой упивавшееся кровью,

Омыло б нож слезами. К нам идет он.

Король Генрих

Но почему он взял с собой корону?

Входит принц Генрих.

А вот и он. - Ко мне приблизься, Гарри.

Уйдите все, оставьте нас одних,

Уорик и прочие уходят.

Принц Генрих

Не думал я ваш голос вновь услышать.

Король Генрих

Желание - отец той мысли, Гарри:

Я слишком зажился, тебе я в тягость.

Ужель так жаждешь ты занять мой трон,

Что мой венец спешишь надеть до срока?

О юность глупая! К величью рвешься,

Не зная, что оно тебя раздавит!

Но потерпи: лишь чуть заметный ветер

Подъемлет облако моей державы,

Мой день померк: оно прольется скоро.

Похитив мой венец, который стал бы

И так твоим чрез несколько часов,

Ты пред моим концом скрепил печатью

Предположенья горшие мои.

Вся жизнь твоя доказывала ясно,

Что ты меня не любишь, и хотел ты.

Чтоб в смертный час я в этом убедился.

На сердце каменном своем в мечтах

Ты наточил уж тысячу кинжалов,

Чтоб полчаса моей похитить жизни.

Как! Полчаса не мог ты потерпеть?

Тогда ступай и вырой мне могилу.

Вели звонить в колокола, вещая

Не смерть мою - твое лишь воцаренье.

Те слезы, что на мой прольются гроб,

Елеем станут, чтоб тебя помазать.

Смешай меня скорее с бренным прахом;

Жизнь давшего тебе отдай червям.

Слуг прогони моих, нарушь указы,

Пришла пора глумиться над порядком.

На троне - Генрих Пятый! Встань, тщеславье!

Прочь, мудрые советники! Прочь, слава!

К английскому двору со всех сторон

Беспутные сбирайтесь обезьяны!

Соседи, извергайте прочь подонки!

Коль есть у вас бездельник, что бранится,

Пьет, кутит ночью, грабит, убивает,

Грехи отцов творит на новый лад,

Возрадуйтесь - он нам не будет в тягость:

Ведь Англия его тройною мерзость

Двойною позолотою покроет

И даст ему почет, и власть, и должность.

Намордник, сдерживающий распутство,

Сорвет король, и разъяренный пес

Всех, кто безвинен, ринется терзать.

О бедный край, больной от войн гражданских!

Я не сберег тебя от смут заботой,

Что ж будет, коль заботой станет смута?

О, снова превратишься ты в пустыню,

Где будут волки лишь бродить, как встарь!

Принц Генрих

О государь, меня простите! Если б

Не слезы - влажная словам преграда,

Прервал бы я урок благой, хоть горький.

Вам не сказать бы этих скорбных слов,

Мне ж - не внимать так долго... Вот венец ваш!

Да сохранит надолго вам его

Небесный венценосец! Если он

Дороже мне, чем ваша честь и слава,

Пусть навсегда останусь на коленях,

В смиренном положенье, что внушил

Мне дух, исполненный любви и долга.

Лишь знает бог, как больно сжалось сердце,

Когда, войдя, застал вас бездыханным.

Коль притворяюсь, пусть умру бесславно,

И мир, доверью чуждый, не увидит

Той перемены, что замыслил я.

Придя взглянуть на вас, я счел вас мертвым,

И, полумертвый сам от этой мысли,

С укором обратился я к короне.

Как если бы сознанье было в ней:

"Заботы, сопряженные с тобою,

Все соки вытянули из отца.

Хоть высшей пробы золото твое,

Но для меня нет худшею на свете;

Другое, низшей пробы драгоценней,

Затем что исцеляет от недугов,

Ты ж, хоть прекрасно, славно, погубило

Носившею тебя!" С таким укором

Надел корону я, отец державный,

Чтоб с нею, как с врагом, что предо мной

Родителя убил, вступить в борьбу,

Как долг велит наследнику престола.

Но если радостью она растлила

Мне кровь, вселила в душу мне гордыню

И если суетной, мятежной мыслью

Я ринулся с приветом ей навстречу,

Пусть бог навек лишит меня короны

И превратит в ничтожного вассала,

Что в страхе перед ней колени гнет!

Король Генрих

О сын мой!

Господь внушил тебе корону взять,

Чтобы в отце твоем любовь усилить

Разумным оправданием твоим!

Поди сюда, сядь у моей кровати

И выслушай, как думается мне,

Последний мой совет. Известно богу,

Каким путем окольным и кривым

Корону добыл я; лишь мне известно,

С какой тревогой я носил ее.

К тебе она спокойней перейдет,

При лучших обстоятельствах, законней

Все, чем запятнан я в борьбе за власть,

Сойдет со мною в гроб. На мне корона

Казалась символом захватной власти;

В живых немало оставалось лиц,

Что помогли мне ею завладеть,