Бернард Шоу - Святая Иоанна

Жанна (удивленно смотрит на него). Да?.. Я никогда об этом не думала. А разве в этом есть что-нибудь дурное?

Архиепископ. Дурного в этом ничего нет, дитя мое, но есть опасность.

Жанна (встает; лицо ее сияет такой беззаботной радостью, что кажется оно озарено солнцем). Ну, опасность есть везде, только на небе ее нету. О монсеньор, вы вдохнули в меня такую силу, такое мужество!.. Как это, должно быть, чудесно - быть архиепископом!

Придворные ухмыляются, слышно даже хихиканье.

Архиепископ (обиженно выпрямляется). Господа! Вера этой девушки - живой укор вашему легкомыслию. Я недостойный раб Божий, но ваша веселость смертный грех!

Лица у всех вытягиваются. Молчание.

Синяя Борода. Монсеньор, мы смеялись над ней, а не над вами.

Архиепископ. Как? Не над моей недостойностью, а над ее верой? Жиль де Рэ! Эта девушка предрекла нечестивцу, что он погибнет во грехах на дне колодца...

Жанна (в тревоге). Нет! Нет!

Архиепископ (жестом приказывает ей молчать). А я предрекаю вам, что вы умрете без покаяния на виселице, если не научитесь вовремя соображать, когда нужно смеяться, а когда молиться!

Синяя Борода. Монсеньор, ваши упреки справедливы. Я виноват. Прошу прощения! Но если вы пророчите мне виселицу, так я уж никогда не смогу противиться соблазну, потому что всякий раз буду думать: а не все ли равно, больше ли грехов, меньше ли? Конец-то один!

Слыша это, придворные приободряются. Опять раздаются смешки.

Жанна (возмущенно). Пустой ты малый, Синяя Борода! И это с твоей стороны большое нахальство - так отвечать архиепископу!

Ла Гир (хохочет, очень довольный). Вот это сказала - как припечатала! Молодец, девушка!

Жанна (нетерпеливо, архиепископу). Монсеньор, сделайте милость, прогоните всех этих дураков, чтобы мне с глазу на глаз поговорить с дофином!

Ла Гир (добродушно). Я умею понимать намеки. (Отдает честь, поворачивается на каблуках и уходит.)

Архиепископ. Пойдемте, господа. Дева пришла к нам с благословения Божия; ей должно повиноваться.

Придворные уходят - кто под арку, кто в противоположные двери. Архиепископ идет через залу к главным дверям в сопровождении герцогини и Ла Тремуя. Когда он проходит мимо Жанны, та падает на колени и с жаром целует подол его мантии. Архиепископ качает головой, не одобряя такого чрезмерного проявления чувств, высвобождает полу из ее рук и уходит. Жанна остается стоять на коленях, загораживая дорогу герцогине.

Герцогиня (холодно). Разрешите пройти?

Жанна (поспешно встает и отступает в сторону). Простите, сударыня. Виновата.

Герцогиня проходит.

(Смотрит ей вслед, потом шепчет дофину.) Это кто, королева?

Карл. Нет. Но она считает, что да.

Жанна (опять глядя вслед герцогине). Ух ты!

В этом возгласе изумления, исторгнутом у Жанны видом столь пышно разряженной дамы, звучат не совсем лестные для последней нотки.

Ла Тремуй (очень сердито). Я попросил бы ваше высочество не насмехаться над моей женой. (Уходит.)

Остальные уже все успели уйти.

Жанна (дофину). А этот медведище - он кто?

Карл. Герцог Ла Тремуй.

Жанна. А что он делает?

Карл. Прикидывается, будто командует армией. А когда я нахожу себе друга - кого-нибудь, кто мне по сердцу, он его убивает.

Жанна. Зачем же ты ему позволяешь?

Карл (нервно переходит в тронный конец залы, пытаясь ускользнуть от магнетического воздействия Жанны). А как я ему не позволю? Он, видала, какой грубиян? Они все грубияны.

Жанна. Трусишь?

Карл. Да. Трушу. Только, пожалуйста, без нравоучений. Отвага - это, знаешь ли, очень хорошо для этих верзил в железных латах и с мечом у пояса. А я в таких латах пяти минут не выстою и меча такого даже поднять не могу. Им-то что, этим здоровякам с зычным голосом и драчливым нравом! Они любят сражаться: когда они не сражаются, их одурь берет. А я человек спокойный и разумный, я совсем не хочу убивать людей, я хочу только, чтобы меня не трогали и не мешали жить, как мне нравится. Я не просил, чтобы меня делали королем, мне это силком навязали. Так что если ты намерена возгласить: "Сын Людовика Святого, опояшись мечом своих предков и веди нас к победе!" - то я одно тебе посоветую: не утруждайся! Потому что я все равно ничего этого не могу. Я не так устроен, вот и все. И конец разговору.

Жанна (решительно и властно). Глупости! Вначале со всяким так бывает. Это ничего. Я вдохну в тебя мужество.

Карл. Но я не хочу, чтобы в меня вдыхали мужество. Я хочу спать в удобной кровати и не ждать каждую минуту, что меня убьют или изувечат. Ты лучше в других вдыхай мужество, и пусть себе дерутся сколько их душе угодно. А меня оставь в покое.