Ирвинг Стоун - Происхождение

- Эмма, дорогая! Ты всегда нравилась мне больше всех остальных. Сейчас я понял - прости, что я так поздно прозрел, но такова уж моя натура, - что давным-давно люблю тебя! Не бойся задеть мои чувства. Я ведь знаю, что далеко не красавец. Говори правду, одну лишь правду!

- Обещаю, Чарлз.

- Тогда я хотел бы спросить, не выйдешь ли ты за меня замуж?

Эмма не колебалась ни секунды.

- Конечно, выйду, Чарлз! - выпалила она. - Я столько лет ждала, когда ты наконец сделаешь мне предложение. Все Дарвины и Веджвуды ждали этого. Разве ты не знал?

- Нет, не знал... ничего.

Он выглядел таким растерянным и жалким, что она тихонько засмеялась. Чарлз робко произнес:

- Я люблю тебя. Ты сказала, что выйдешь за меня. Но любишь ли ты меня?

Она крепко обняла и поцеловала его. Чарлз еле слышно пробормотал:

- Какой замечательный ответ! У нас будет с тобой чудесная жизнь. Надеюсь, ты так же счастлива?

- Все это так неожиданно. Пока я еще не чувствую всей полноты своего счастья. Но это придет. Ты самый честный, самый чистый из всех, кого я знаю. Каждое твое слово выражает то, что ты думаешь. И ты так нежен с сестрами, так добр с ними, у тебя такой мягкий характер!

- Как ребенок не может расстаться со своей любимой игрушкой, так я не могу расстаться со словами "моя дорогая Эмма"!

Теперь настала очередь Чарлза поцеловать ее - со всей глубиной и страстью, на какие он оказался способен. Это был их второй поцелуй: он взволновал их обоих, внушив им веру в то, что все будет хорошо. Высвободившись из его объятий, она спросила:

- Наверно, надо все рассказать папа и Кэтти?

Как только в комнату вошли Джозайя и Кэтти, Эмма объявила с сияющей улыбкой:

- Глядя на наши лица, вы уже обо всем догадались? Чарлз сделал мне предложение! Мы женимся!

Джозайя Веджвуд не стал скрывать слезы радости. Он обнял сперва Эмму, потом Чарлза.

- Это один из самых счастливых дней в моей жизни! - Голос его звучал хрипло от обуревавших его чувств. - Годами я надеялся и молился в ожидании этого момента. Ты знаешь, с каким уважением я всегда относился к тебе, Чарлз!

- А я всегда относился к вам, дядя Джоз, с величайшим почтением и любовью.

К воскресному обеду у Веджвудов были приглашены несколько родсгвенников. Из Лондона приехал Генслей с женой. Хотя, уволившись из полицейского суда, он почти год сидел без работы, муж и жена были в превосходном расположении духа, как, впрочем, и все остальные.

- Да они просто какие-то буйные, - прошептал Чарлз на ухо Эмме, сидевшей рядом с ним за обеденным столом. - Не стоит, наверно, объявлять о нашей помолвке среди такого шума.

- Ты прав,

Он сжал ее руку под столом.

- Я до того счастлив, у меня так легко на сердце оттого, что все сомнения позади и мы понимаем друг друга, что у. меня даже разболелась голова.

- Представь, дорогой Чарлз, у меня тоже.

Он уже собирался раздеться и лечь, когда к нему постучали. Отворив дверь, Чарлз увидел на пороге Генслея Веджвуда.

- Идем к нам в спальню. У нас там вечеринка. Пока Чарлз шел за ним по коридору, до него доносились возбужденные голоса. Когда они вошли в комнату, Эмма вскочила со стула, стоявшего у камина.

- Знаешь, за столом у нас был такой жалкий вид, что и моя тетушка Фэнни и Джесси, жена Гарри, заподозрили что-то неладное. Фэнни догадалась первой. Наша тайна раскрыта.

- Вашей тайне уже несколько лет! - воскликнула Фэнни. - Это мы держали ее в... тайне.

Родственницы тут же заключили Чарлза в сердеч-лые объятия. От радости у него стало тепло на душе, а голова закружилась от сознания, что все в его жизни "дет теперь как надо. Эмма усадила его на стул рядом с собой.

- Чарлз, дорогой, все, оказывается, только и делали, что готовили наш брак.

- Тем не менее Кэтти и я поедем завтра в Шрусбери, чтобы сообщить о нашем решении отцу и Сюзан, - отвечал он. - Уверен, что отец будет так же счастлив, как и дядя Джоз.

Глаза Эммы сверкали.

- Генслей, я голодна. Принесите, пожалуйста, чего-нибудь поесть.

Потом все заспорили о том, какая помолвка предпочтительней длительная или короткая.

- Короткая! - вскричал Чарлз. - Я и так уже лишился изрядной порции счастья.

- Длительная, - тихо промолвила Эмма. - Не могу же я сейчас бросить маму на одну Элизабет.

- А почему, собственно? - откликнулась Элизабет, с трудом превозмогая постоянно мучившую ее боль. - Твоего счастья хватит и на меня.

Тем временем Генслей вошел, неся поднос с хлебом, кухонный нож и два фунта свежего масла. Все дружно накинулись на эту, как выразилась Эмма, "восхитительную закуску".