Рейчел Кляйн - Дневник мотылька

Вчера вечером после ужина Люси пришла ко мне.

— София говорит, что ты сильно заболела, — сказала она. — Тебе не лучше?

— Чуть-чуть. Хоть месячные пошли наконец. Лучше уж пусть живот болит, чем эта мигрень.

— А у меня никогда не болел живот, — сказала Люси, словно сожалея об этом. — Не текло даже, а еле капало, когда шли месячные. Но у меня их не было с прошлой осени.

Люси присела на краешек кровати и провела ладонью по моей щеке. Мне хотелось прогнать ее, ведь два дня я провалялась тут больная, а она даже не заметила, пока София ей не сказала. Мне хотелось крикнуть, что знаю: ей совершенно наплевать на то, как я себя чувствую. Мне так плохо. Я смолчала и никак не выразила своих чувств. Я позволила ей сидеть и гладить в темноте мою щеку.

Я все не могла добраться до дневника. Теперь, пропустив ланч, я сразу прибежала к себе. Я боюсь забыть хоть малейшую деталь из того, что случилось этой ночью. Сейчас все уже кажется сном. И сон этот начинает исчезать из моей памяти. Таких болезненных месячных у меня никогда не было. Из меня просто лило. Когда я откинула одеяло, то увидела, что на белой простыне подо мной растеклось огромное темное пятно. Я с трудом добрела до ванной и села на унитаз. Стало чуть легче, и я просидела на унитазе довольно долго, пока кровь беспрепятственно вытекала из меня. Так я и задремала, положив голову на спинку стула. И вдруг из комнаты Люси донесся тихий протяжный звук. Сначала я не обратила на него внимания, но звук повторился — громче и явственнее. Он отделился от ночной тишины. Он взлетал и опадал сам по себе. Встав, я почувствовала слабость. Мне пришлось прислониться к стене, когда я поворачивала ручку. Дверь в комнату Люси приоткрылась. Лунный свет заливал комнату — шторы были подняты, и я видела все очень отчетливо. Люси лежала в кровати, на спине. Кожа ее серебрилась. Я заметила, что глаза у нее закрыты, а губы разомкнуты и видны краешки белых зубов и кончик языка. Она была так неподвижна, что казалась бы спящей, если бы не эти звуки. Это были стоны, растущие и опадающие вместе с ее дыханием. Рядом с ней лежала Эрнесса. Ничто не разделяло их тел. Они соприкасались от головы до пят. Эрнесса опиралась на локоть. Она склонила голову, прижалась губами к соску Люси и жадно втянула в себя розовую плоть. Рубашка Люси была спущена до пояса, обнажая и вторую грудь с туго натянутой кожей и маленьким красным бугорком соска. Рука Эрнессы обвивала обнаженную талию Люси. Сплелись их тела, спутались волосы — черные и серебристо-золотые. Луна скрылась за густыми облаками, и в комнате стемнело. Я испугалась, почувствовав, что теряю сознание. Я больше не могла разглядеть кровать. Она растворилась в ночной мгле. Поспешно закрыв дверь, я бросилась к себе в комнату.

Вот над этим мы с Люси всегда посмеивались. Мы всегда были очень осторожны, чтобы не стать такими. Девочками, которые зашли слишком далеко. Девочками, которые делают вид, будто остального мира не существует. Девочками, которые не могут повзрослеть.

Счастливы ли они? Найдется ли слово, чтобы описать их состояние? Блаженство? Экстаз? Забвение?

Что же такое — любовь?

Люси этим утром так и не встала с постели. И сама я пропустила завтрак. Миссис Холтон отправила Люси в лазарет, а позднее, когда мы все были на занятиях, приехала «скорая» и увезла ее в больницу. Люси так ослабела, что не могла идти. Из лазарета ее пришлось нести на носилках. Это Клэр, конечно же, все разузнала и сообщила мне. За ужином я была сама не своя. От огорчения не могла ничего есть. Я понимала, что мне следует беспокоиться о Люси. Но у меня перед глазами стояло одно лишь видение: две девочки, купающиеся в лунном свете, как пылинки. Эрнесса сегодня за ужином выглядела прекрасно. На лице играл легкий румянец. Она пришла в общую комнату покурить, но села в стороне и ни с кем не разговаривала. Мы все вместе сели на диван и говорили о Люси. Эрнесса держала сигарету в зубах и непрерывно дымила, как будто она ужасно нервничала. Она была одна со своими сигаретами. Эрнесса виновата в болезни Люси. Это так очевидно. Всё из-за нее.

Я никому не рассказала о том, что видела ночью. Никто бы мне не поверил. И в любом случае это уже не важно. Важно то, что Люси в больнице. Я заглянула в свой дневник: всего неделю назад я писала о том, что Люси стало намного лучше.

Во время тихого часа я зашла к миссис Холтон, чтобы спросить, есть ли какие-то новости о Люси и когда я смогу навестить ее в больнице. Она сказала, что Люси очень слаба и у нее берут анализы и пока никого к ней не пускают. С ней сейчас ее мама. Миссис Холтон пообещала, что сообщит мне, как только что-нибудь узнает. Она изображала расположение ко мне.