Рейчел Кляйн - Дневник мотылька

В конце концов пришлось идти в кровать, но заснуть не получалось. Я слышала шелест крыльев и биение крошечных телец о москитную сетку. В каждом шорохе мне чудилась зеленая сатурния луна — она стучалась ко мне в комнату, чтобы снова предстать передо мной во всем своем великолепии.

Почему моему отцу этого было недостаточно? Ведь ему стоило только вспомнить это хрупкое создание, вспомнить мелькнувшие среди белых цветов жимолости крылышки цвета морской пены. Это могло бы его спасти. Этот мотылек — самое прекрасное, что я когда-нибудь видела в своей жизни. Прекраснее, чем поэзия. Как он мог забыть его?

Я спросила у Доры, возможны ли галлюцинации без наркотиков. Уж она-то должна знать. Большой якобы эксперт по части галлюциногенов.

— Конечно, — ответила она, — это называется «психотическое расстройство».

Может быть, эти видения вызывает луна? Если нет, значит, я схожу с ума.

«Il arriva chez nous ип dimanche de novembre 189…» [14] «Он появился в нашем доме в один из воскресных дней ноября 189… года» (фр.) — первая фраза «Большого Мольна». Перевод М. Ваксмахера. Вот как далеко я продвинулась в чтении романа Алена-Фурнье «Большой Мольн». Завтра у меня развернутая контрольная по первым пяти главам. Вроде бы текст кажется не слишком сложным. Мне не придется часто заглядывать в словарь. Все, больше никаких ночных шатаний с Дорой и Чарли. Если придется просидеть до утра, высплюсь в выходные. Ненавижу ночные бдения, когда приходится заставлять себя что-то делать, а глаза так и норовят закрыться сами собой. Несмотря на всю эту свою интеллектуальность, Дора не очень-то напрягается в школе. Чарли вообще сказала, что «на все кладет с прибором». А я рада, что мне есть чем заняться. Все-таки надо заставить себя хоть что-то прочесть.

Утром София просунула мне под дверь записку: «Мы совсем с тобой не видимся. Ты целыми днями с Дорой и Чарли. Мне грустно».

Мне стало очень совестно, но я ничего не могу с собой поделать. С Чарли и Дорой я могу говорить об Эрнессе. Иногда я хочу говорить только о ней, все мои мысли вертятся вокруг нее. И с мистером Дэвисом я теперь тоже не вижусь. Зато уж Клэр, наверное, в восторге.

Я не хочу впутывать Софию.

Во время ланча я подбежала к ней со спины, обняла крепко-крепко и поцеловала. Мы решили в субботу вместе прогуляться в город. Походим по музею, потом перекусим где-нибудь. Мне бы надо этому радоваться, предвкушая удовольствие. Она — одна из моих ближайших подруг, одна из самых любимых подруг. А я принуждаю себя не пренебрегать ею.

Контрольная по французскому прошла отлично. Я за одну ночь одолела двухнедельный объем чтения, так что писала по свежим впечатлениям. Книга напоминает чудесный и запутанный сон. Детство — даже самое невеселое — со временем кажется нам уголком наших грез, куда мы случайно забрели однажды, а теперь и хотели бы, да не можем вернуться. Вот о чем надо было писать, а не о том, что задал мистер Дэвис. Может быть, потом у меня будет побольше времени, чтобы все это хорошенько обдумать. Постараюсь дочитать книгу на рождественских каникулах.

«Средни Ваштар». Ребенок делил свое безрадостное детство с призраками и дикими зверьками, и божество услышало его жестокие молитвы.

Я уже сто лет так не хохотала, как сегодня по дороге в город. В поезде София рассказывала, как ей удавалось в прошлом году ездить в город на свидания и при этом не лгать в ответ на вопрос, где же именно она провела время. Ей приходилось отмечаться, уходя из пансиона и возвращаясь. Мисс Оливо со своей трясущейся головой всегда была на страже, и на вопрос, где София была, у Софии всегда был готов честный ответ: «Я осматривала музей».

И точно, поезд как раз проезжает мимо музея, который, подобно греческому храму, величественно возвышается над рекой, и София успевала как следует осмотреть музей снаружи из окна поезда по дороге в город и обратно.

— Вот так мне удавалось не врать. Мисс Оливо, наверное, думала, что я действительно увлекаюсь искусством, потому что я «осматривала» музей практически каждое воскресенье.

София из тех девчонок, которые готовы подцепить парня где угодно — хоть на вокзале, хоть в кафе. Ее тогдашний бойфренд учился на втором курсе колледжа. Она рассказывала мне о нем, а я ей тайком завидовала. Их отношения казались такими утонченными. Чаще всего свидания проходили так: он сажал ее к себе на колени и пытался уговорить переспать с ним, а она делала все, чтобы не поддаться на его уговоры. Она слишком боялась, а ему в конце концов осточертело ее уговаривать.