Рейчел Кляйн - Дневник мотылька

На этих полотнах у каждой девушки под голубоватыми складками платья чуть заметно вырисовывался такой же округлый животик, как и у Люси. У девушек были болезненно-бледные лица, гладкие белокурые волосы, высокие лбы. Солнце никогда не ласкало их кожу. Они видели мир из окон своих комнат. Далекий-далекий мир, наполненный крошечными деревьями и кустами, скалистыми горами и замками, широкими полями, стадами и землепашцами, колосьями пшеницы и водами, небесами и облаками. Ничего подобного не увидишь из окон Резиденции, разве что деревья, кусты да чугунные колья ограды. А за ними — ничего. Лица этих дев и красивыми-то не назовешь. В голову приходит лишь слово «непорочность». Трудно представить, чтобы эти девушки хоть раз обмолвились о еде.

Вот это да! Оказывается, сидя на диете, я Люси все уши прожужжала о еде, а сама и не помню об этом. Вообще-то, несколько дней я на нее дулась. Мне было очень неловко. Как глупо постоянно думать только о том, чего бы пожевать.

«Дочь Рапачини»:

— Отец мой, — произнесла Беатриче еле слышно, все еще прижимая руку к сердцу, — за что обрекли вы дитя свое на столь жалкую участь?

Отец медленно травил свою дочь ядами, так что даже ее дыхание стало смертоносным и букет свежих цветов вял у нее в руках. Но была ли отравлена ее душа?

Сегодня мы с Люси весь тихий час провели в поисках золотого крестика на цепочке, который она всегда носит на шее. Люси понятия не имела, что могло случиться. Она снимает цепочку, только когда плавает, но за всю осень она ни разу не ходила в бассейн. Люси боялась, что ее отец разозлится, ведь это был его подарок ко дню конфирмации. Мы всё перерыли, пока искали пропажу.

Хотя кресты вообще вызывают у меня не очень приятные чувства, Люси без своего крестика была как голая. Я так привыкла видеть эту цепочку, струящуюся в розовых углублениях ее ключиц. Это была часть Люси, и потому я первая заметила ее исчезновение.

Мы решили, что, если крестик не найдется, Люси придется купить другой. В случае чего я одолжу ей денег. Понятия не имею, сколько сейчас может стоить золотой крестик.

Помогая Люси, я потеряла целый час. Завтра у меня трудная контрольная по математике, но это ерунда. Наконец-то мы хоть что-то делали вместе. Мне это было приятно.

Мы с Люси живем в «двушке». Я занимаюсь литературой с мистером Дэвисом, греческим — с мисс Норрис, беру уроки фортепиано у мисс Симпсон, у меня есть София и еще куча подруг.

Раньше я любила осень. Но осень никогда не знает, хочет она жить или умереть, возродиться или увянуть.

Я всегда так хотела быть счастливой, беззаботной, нормальной, как Люси. Это все, что мне было нужно. Я думала, что, живя рядом с ней, стану такой же, как она. Пусть бы все шло своим чередом, а я бы не задумывалась ни о чем, просто была бы собой, и никем другим. Бытие омывает тебя, смыкается, как воды над головой, и невесомая, беспомощная, ты погружаешься в эти неведомые глубины и не знаешь, суждено ли тебе когда-нибудь вынырнуть, да это и не важно. Нужно только, чтобы ты была рождена для этого.

Порой мне становится любопытно, как бы я смогла провести всю жизнь в непрерывных размышлениях. Жизнь — это только слова, слова, слова, снующие у меня в голове. Разве для этого я рождена?

Сегодня (уже суббота) настроение у меня гораздо лучше. Люси снова решила не ехать домой, и мы на поезде отправились в город на весь день. Думаю, она бы хотела позвать Эрнессу, но я не дала ей возможности даже заикнуться об этом.

— Давай пойдем одни и будем делать что захотим, — сказала я.

Четыре часа мы шатались по городу. Устав, мы усаживались на скамейке где-нибудь в сквере и наблюдали за прохожими, сочиняя про них всякие истории. Каждый из них хранил какой-то ужасный секрет: убийство, инцест, супружескую измену, алкоголизм. Собственно, истории придумывала я, а Люси слушала и хохотала. Мы отлично позавтракали и слопали по огромной порции сливочного мороженого. День прошел великолепно. По дороге к станции Люси затащила меня в музыкальный магазин. Однажды Кэрол дала ей послушать «Чай для земледельца» Кэта Стивенса, и с тех пор Люси до смерти хотелось купить этот альбом. Люси всю дорогу мурлыкала себе под нос, размахивая в такт заветной пластинкой в бумажном конверте. Мне никак не удавалось разобрать слова. Какие-то длинные лодки вперемежку с ключами, дверями и дальними берегами.