Галина Дятлева - Мастера портрета

Писатель изображен сидящим в кресле. На нем простая, домашняя одежда — синяя блуза, цвет которой хорошо гармонирует с коричневым фоном и красноватым оттенком лица. Сдержанность цветовой гаммы подчеркивает значимость великого русского писателя и полностью соответствует его строгому и спокойному облику. Твердый и решительный взгляд из-под густых бровей и плотно сжатые губы свидетельствуют о необыкновенной силе воли и целеустремленности модели.

И. Н. Крамской. «Н. А. Некрасов в период „Последних песен“», 1877–1878, Третьяковская галерея, Москва

Так же выразителен и портрет М. Е. Салтыкова-Щедрина. Серьезно и сурово смотрит писатель на зрителя, и в его взгляде зритель видит горечь и в то же время решимость борца, обличающего своими произведениями отрицательные стороны современной ему действительности. Несколько необычный колорит картины, основанный на сочетании зеленого (фон), синего (костюм) и красного (спинка кресла) вносит в изображение мажорное звучание.

В галерее портретных образов выделяется полотно «Некрасов в период „Последних песен“» (1877–1878, Третьяковская галерея, Москва). Мастер изобразил тяжелобольного поэта в минуты творчества. Его последние стихотворения стали духовным завещанием, и момент их создания запечатлел Крамской на своем полотне. Показывая физическую немощь умирающего Некрасова, художник противопоставляет ей силу духа этого исключительного человека.

Создавая портреты, Крамской очень точно передавал внешнее сходство, и тем не менее на его картинах представлены не столько конкретные личности, сколько некие герои эпохи, пророки. Глядя на изображение М. Е. Салтыкова, зрителю кажется, что он видит перед собой гневного Христа-Пантократа с новгородской фрески. Портрет Н. А. Некрасова ассоциируется с образом Николы Чудотворца, характерного для северной иконы. В форме портрета-иконы исполнено и изображение Л. Н. Толстого.

В числе шедевров Крамского и знаменитый портрет, получивший название «Неизвестная» (1883, Третьяковская галерея, Москва). Веет морозной свежестью от очаровательного лица молодой женщины, сидящей в открытом экипаже на фоне окутанных туманной дымкой дворцовых строений. Очень элегантен и красив наряд модели: пальто из синего бархата, отороченное темным мехом, и маленькая шапочка со страусиным пером. Необыкновенно богатый, звучный колорит дополняют золотистые оттенки обивки коляски и блестящих браслетов на запястье незнакомки. В передаче фактуры тканей, меха, деталей композиции Крамской добивается осязаемой материальности, не свойственной другим его работам.

«Неизвестная», появившаяся на XI Передвижной выставке, сразу же привлекла внимание публики и критиков. Многие современники Крамского увидели в этом полотне осуждение лицемерной морали русского общества конца XIX столетия. Критик П. М. Ковалевский писал: «Эта вызывающе красивая женщина, окидывающая все презрительно чувственным взглядом из роскошной коляски, вся в дорогих мехах и бархате, — разве это не одно из исчадий больших городов, которые выпускают на улицу женщин, презренных под их нарядами, купленными ценой женского целомудрия?» С этим высказыванием согласился и известнейший художественный критик В. В. Стасов, назвавший даму, изображенную на полотне, «кокоткой в коляске». П. М. Третьяков отказался от приобретения портрета, и она оказалась в частном собрании, и лишь в 1925 году наконец заняла достойное место в экспозиции Третьяковской галереи.

В настоящее время зритель воспринимает «Неизвестную» совсем не так, как люди, жившие в конце XIX века. Некоторые искусствоведы высказывают мысль, что в этом произведении отразилось стремление художника найти свой идеал прекрасного. Изображенную на полотне красавицу сравнивают с Анной Карениной, Настасьей Филипповной из «Идиота» Ф. М. Достоевского. В качестве прототипа называют фамилии актрис, дам высшего света или полусвета. Но личность молодой женщины, спокойно и немного высокомерно взирающей с портрета, по-прежнему остается для нас загадкой.

И. Н. Крамской. «Неизвестная», 1883, Третьяковская галерея, Москва

Вероятно, Крамской и не задавался целью показать какую-то конкретную модель, ведь «Неизвестная» по своей сути — и не портрет вовсе, а обобщенный образ. Такой смысл картины подчеркивается ее названием. Отвергнутая миром, героиня Крамского смотрит на него с вызовом, в ее глазах — желание самоутвердиться. Но под маской холодного презрения скрываются ранимость и одиночество.