Брет Уиттер - Охотники за сокровищами

Джеймс Роример, его новый помощник Джон Скилтон и небольшой отряд охраны вошли в замок в сопровождении смотрителя, служившего во дворце уже много лет (нацисты оставили довоенную прислугу, поскольку доверяли ей больше, чем собственным людям). Изнутри замок представлял собой лабиринт лестниц, спроектированных не архитектором, а театральным сценографом, поклонником которого был Людвиг Безумный. Лестницы были круты и опасны, и каждая заканчивалась дверью, которую немецкий смотритель отпирал с помощью карикатурно большой связки ключей. Большая часть дверей вела в тесные комнаты с толстыми стенами и узкими проемами-окнами. За другими открывались просторные коридоры или балконы с видом на горы, откуда снова вели вверх витые лестницы, только уже прилепившиеся к внешним стенам здания. Замок вздымался все выше и выше под какими-то невероятными углами, одна причудливая комната сменяла другую, и в каждой Роример находил ящики и коробки, стеллажи и полки, забитые предметами искусства, прибывшими сюда прямо из Парижа. Одни комнаты были отданы под золото, в других полки ломились от картин или ящиков, на крышках которых аббревиатура Оперативного штаба была намалевана прямо поверх имен парижских коллекционеров. Роример понял, что большинство ящиков никто никогда не открывал.

В залах, тесно заставленных мебелью, хранились гобелены, столовые сервизы, чаши, канделябры и прочие предметы домашнего обихода. В нескольких комнатах лежали книги, рядом небрежно валялись редкие гравюры. За одной железной дверью, закрытой на два замка, обнаружилась знаменитая на весь мир ювелирная коллекция Ротшильда и более тысячи предметов из серебра, принадлежавших Пьеру Давиду-Вейлю. «Я проходил по этим комнатам как в тумане, – писал Роример, – надеясь только, что немцы не обошлись без своего хваленого педантизма и где-то есть фотографии, каталоги и описи всех этих ценностей. Поскольку без них на опознание всей этой горы награбленного ушло бы лет двадцать».

В комнате с камином, куда вела отдельная дверь, нацисты жгли формуляры и документы. Роример заметил подпись Гитлера, все еще видневшуюся на обугленном обрывке бумаги, и испугался, что архивы уничтожены. Но следующая комната представляла собой огромную картотеку с фотографиями, каталогами и записями. На каждый предмет, конфискованный Оперативным штабом во Франции, – всего двадцать одна тысяча конфискаций, включая те, что были отправлены в другие хранилища, – была заведена каталожная карточка. Роза Валлан была права, когда настаивала на важности Нойшванштайна, – эти документы были абсолютно необходимы, чтобы опознать украденное и вернуть владельцам.

– Сюда никто не должен входить, – сказал Роример сопровождавшему его сержанту охраны. – Даже часовые. Это здание должно быть закрыто.

В полу был люк, ведущий в потайной ход. Роример велел заколотить его, затем задвинул железным сундуком. Тяжелые двери каминной комнаты заперли. Потом Роример взял античную печать Ротшильдов, которую нашел среди украденных сокровищ, – на ней было написано SEMPER FIDELIS («Верен всегда») – и запечатал ею двери.

2 мая Красная Армия дошла до восточного центра Берлина, той его части, где располагалось сразу несколько знаменитых берлинских музеев. Этот район, известный как «музейный остров», немцы покинули всего несколько часов назад. Они ушли, когда смотрители музея уговорили их не разбирать на баррикады древнегреческий Пергамский алтарь.

Так что музеи города были в безопасности, а красноармейцы занялись огромными флактурмами (комплексами противовоздушной обороны), в которых хранились картины и прочие произведения искусства, – те, что не удалось вывезти в Меркерс и другие немецкие хранилища. Всего флактурм было три, в каждом по две башни, и самая большая из башен, находившаяся в зоопарке, поднималась на сорок метров ввысь и уходила на шесть этажей под землю. Ее бетонные стены были больше двух с половиной метров толщиной, окна закрывались стальными ставнями. Помимо госпиталя, военных бараков, государственного радио, складов боеприпасов и музейного хранилища в башне могли разместиться 30 тысяч человек.

1 мая флактурм зоопарка заполнили советские войска, надеясь найти там золото или тела Гитлера и прочих высокопоставленных нацистов. Но они обнаружили только раненых солдат и жителей города. Ни коек, ни носилок в башне не было, и врачи от безысходности укладывали больных на ящики, хранившие резные рельефы Пергамского алтаря, сокровища античной Трои (известные в мире как «золото Приама») и множество других шедевров. К 4 мая раненых эвакуировали, а флактурм перешел под контроль сталинских трофейных бригад, которым было велено пересылать все ценное (начиная с искусства и заканчивая продовольствием и оборудованием) в Советский Союз в качестве неофициальных реституций за разоренную нацистами страну. Трофейные бригады немедленно занялись организацией отправки сокровищ на восток – и вывезли все подчистую всего лишь за месяц.