Брет Уиттер - Охотники за сокровищами

– Мой фюрер, – сказал он, – я безоговорочно остаюсь с тобой рядом.

Три дня спустя в шестистах километрах к западу от Берлина Уокер Хэнкок и Джордж Стаут вошли в Зиген – немецкий город, загадка которого, сулившая художественные сокровища, мучила их долгие месяцы.

Дорогая моя Сайма!

Последние несколько дней были самыми невероятными во всей моей жизни. Например, я проделал долгий путь с Джорджем Стаутом и викарием из Ахена в место, где были спрятаны величайшие сокровища искусства Западной Германии. Мы вошли в город в день, когда его взяли наши. Передвигаться можно было только по одной дороге, потому что на окрестных холмах все еще оставались «очаги сопротивления». Время от времени до нас доносились отзвуки артиллерийского и пулеметного обстрела (опасности не было, но добавляло красок в общую картину). Город жестоко бомбили в течение трех месяцев, последние две недели здесь шли уличные бои, так что можешь (или, скорее, даже не можешь) представить, на что он был похож. Редкий местный житель показывался из укрытия – в основном здесь царило полное запустение (лужа крови и валяющаяся рядом с ней американская каска объясняют все), та же знакомая разруха, что и повсюду.

Наш проводник помог нам найти вход в туннели, где прятали произведения искусства. В отличие от опустевшего города они кишели несчастными, жалкими людьми. По узкому коридору мы отправились в темную, удушливую шахту. Люди населяли ее так тесно, что было непонятно, как можно выжить здесь хотя бы день. А ведь никто из них не выходил оттуда в течение двух недель. Мы спускались все глубже и глубже в сердце холма, и, когда глаза привыкли к темноте, а уши научились различать полушепот (вот только наши носы не могли привыкнуть к тошнотворной вони), мы поняли драматизм всей ситуации. Мы были первыми американцами, которых видели эти люди. Они перешептывались: «Amerikaner! Amerikaner! Sie kommen! Американцы! Они идут!» Матери в страхе подзывали к себе детей.

Но боялись не все. Один малыш взял Джорджа за руку и прошел с ним большую часть пути. Другие пытались говорить с нами по-английски. Там были старики, дети, больные, они лежали на койках или сбивались в кучи. А мы все шли и шли – полкилометра вглубь горы.

Дорогая Марджи!

Я уже четыре дня не писал – я сейчас на фронте и не могу найти лишней минутки <���…>, [но] позавчера произошло событие настолько исключительное, что заслуживает гораздо большего, чем скудный набросок в общих чертах, которым я спешу с тобой поделиться. Не могу назвать тебе город – далеко к востоку от Рейна, – потому что и он, и то, что внутри, пока держится в секрете. Мы узнали о том, что здесь [в Ахене] находится склад, еще в прошлом ноябре, а с тех пор он не прекращал пополняться. Мы знали, что он где-то в шахте, на краю города. Мы нашли немецкого священника, поистине бесстрашного, которому приходилось там бывать и который предложил стать нашим проводником.

В город уже вошли танковые войска, за ними – пехота. Сражение шло весь день, но немцы в большинстве своем уже отступили. Мы въехали в город в 16.30: Уокер Хэнкок, два солдата, священник и я. Улицы были небезопасны для проезда из-за мусора и обрушившихся линий троллейбусных проводов. Доносились звуки редкой артиллерийской стрельбы. Немецкие солдаты сдавались, не оказывая сопротивления. Мы встретили местных жителей, медсестру и хромого юношу. Он сообщил, что ищет сестру с другого конца города, и хотел знать, не опасно ли туда идти. Все это было привычно и случалось с нами много раз до того.

Одного из наших солдат мы оставили сторожить машину, а сами продолжили путь пешком и, преодолев еще почти километр по разрушенному городу, пришли к шахте. Наш отважный проводник не сразу нашел вход. А затем произошло что-то необычное.

У входа в расположенный в отвесном холме туннель стояло около двадцати человек. Они расступились, и мы вошли. Проход – бывший ствол шахты – был примерно два метра в ширину и восемь в высоту, с неровными стенами и сводчатым потолком. Стоило нам уйти достаточно далеко от входа, как его наполнил густой туман, и наши фонарики только слабо мерцали во мраке. Внутри были люди. Сначала я был уверен, что здесь всего лишь укрылись несколько бродяг и мы скоро оставим их позади. Но сколько мы ни шли, кругом все так же были люди.

Здесь сложно было судить о расстояниях. Мы, наверное, почти километр прошагали в том туннеле. От него ответвлялись другие шахты. Кое-где он расширялся до шести метров.