Антон Кротков - Карикатура. Непридуманная история

Через несколько месяцев непрекращающихся допросов и пыток Константин Ротов был осуждён энкавэдэшной «тройкой» по печально знаменитой 58-й статье на восемь лет лагерей. А ведь всё начиналось так прекрасно…

Казалось, новая власть будто специально создана для молодых и талантливых художников, которые в начале 1920-х вдруг почувствовали пьянящую свободу творчества. Бунтарское смелое искусство было чрезвычайно востребовано в первые годы революции. Это было время, когда трибуны нового авангардного искусства – Мейерхольд, Хлебников, Маяковский, Малевич, Татлин – с молчаливого одобрения молодой советской власти требовали позакрывать «кладовые» – старорежимные галереи и дворцы и начать творить новое левое искусство с чистого листа.

В 1921 году сын простого донского казака Костя Ротов был направлен Ростовским отделением Госполитиздата в Петроград на учёбу в Академию художеств. Его зачислили на графический факультет. Но вскоре крестьянский выдвиженец бросил учёбу. Молодому художнику, получившему опыт работы в советских пропагандистских учреждениях, не могли понравиться, как он считал, формалистские лекции профессоров бывшей императорской Академии.

Но не спешите осуждать юношу за подобный культурный экстремизм. Надо учитывать, в какой обстановке происходило его творческое формирование. Естественно, что старорежимное искусство казалось 19-летнему парню «нафталиновым», а мечталось о чём-то более, как теперь принято говорить, продвинутом.

Итак, не закончив курса, Константин уезжает в Москву. Там его талантливые работы сразу же начинают публиковать во многих центральных изданиях. Особенно часто карикатуры Ротова появляются в очень популярных в то время сатирических журналах «Крокодил», «Смехач», «Лапоть».

В начале 1922 года Ротов получает от крупного столичного издательства серьёзный заказ на иллюстрирование сказок Андерсена, братьев Гримм, Салтыкова-Щедрина, Корнея Чуковского.

В 1924 году Ротов нарисовал знаменитую обложку детского журнала «Мурзилка». Примерно в это же время он создаёт серию иллюстраций к михалковскому «Дяде Стёпе».

Очень быстро молодой самобытный сатирик от живописи становится самым востребованным карикатуристом и иллюстратором в Москве. Курьеры из «Правды», «Комсомольской правды», «Рабочей газеты», «Гудка» то и дело звонят в дверь его коммуналки – часто к неудовольствию соседей. Едва завидев недавнего провинциала, маститые редактора многотиражных газет и журналов тут же торопливо извиняются перед очередным собеседником и с возгласом «Ну где же ты пропадаешь, Костя!» бросаются навстречу всегда желанному автору.

Тонкое чувство юмора всеобщего любимца и весельчака, активная социальная позиция художника легко читаются в его карикатурах. Нередко юмор Ротова был едок и злободневен.

В годы НЭПа, когда высока была безработица, устроиться на должность в государственное учреждение можно было лишь по большому блату. И вот на карикатуре изображён мужчина, видимо, большой начальник. С сынишкой он пришёл в зоопарк и стоит возле клетки с обезьяной. Папа поясняет малышу:

– Это шимпанзе. Он наш близкий родственник.

– Почему же ты не устроил его у себя на службе? – резонно интересуется мальчик.

В 1930 году большим тиражом был издан плакат художника, направленный против блуда в молодёжной среде. Это был заказ ЦК ВЛКСМ и лично главного комсомольского вождя страны – Александра Косарева. Плакат назывался «Долой безобразников по женской линии!». На плакате гигантская рука некой дисциплинирующей силы зажимала в тиски кобелирующих личностей, пристающих к советской девушке-работнице. Подпись к плакату гласила: «Парней-жеребцов зажмём в дисциплине!»

Затем сам могущественный нарком заказал художнику выполнить эскизы настенных панно со Стахановым, Папаниным, Чкаловым и другими героями первых сталинских пятилеток для советского павильона, в котором должны были представляться достижения советской промышленности на международной выставке в США.

Константин Павлович Ротов. «Долой безобразников по женской линии!»

По воспоминаниям многих, кто знал художника, Константин Ротов обожал розыгрыши. Объектами его виртуозных шуток становились коллеги по работе, ближайшие друзья, просто знакомые люди.