Антон Кротков - Карикатура. Непридуманная история

Хотя на самом деле во многом именно благодаря буржуйским деньгам, пожертвованным американским и английским благотворительными обществами, смогли выжить тысячи жителей многострадальной Украины, Поволжья и других голодающих регионов России. Так, известный карикатурист Борис Ефимов вспоминает, что в 1918 году его семья и многие знакомые выжили только благодаря безвозмездной помощи из Америки. По воспоминаниям Кукрыниксов, в столовой ВХУТЕМАСа, где еда готовилась из продуктов, поступавших из Америки по благотворительным каналам, питаться могли только комсомольцы.

Примечательно, что в это же время большевистские продотряды рыскали по деревням в поисках зерна. И большая часть фактически украденного чекистами у крестьян хлеба направлялась отнюдь не на помощь голодающему населению, а за границу – на покупку так необходимого советской власти оружия, паровозов и т. д.

Впрочем, времена менялись и требовалась коррекция образа врага. В 1960–80-е годы в журнале «Крокодил» и других сатирических изданиях можно было увидеть и худых финансовых воротил, и тузов западного военно-промышленного комплекса.

Но это всегда была болезненная худоба желчных врагов Советского Союза.

Признанный ас политической карикатуры датчанин Херлуф Бидструп говорил, что карикатура на президента или министра произведёт нужное впечатление на зрителя только тогда, когда она изображает не только его лицо, но и средствами художественного выражения раскрывает сущность проводимой данным деятелем политики. Так, изображая государственного чиновника жирным, непривлекательным, сатирик показывает не только внешние черты объекта, но и методы ведения дел, которые позволили данному субъекту разжиреть за счёт денег налогоплательщиков. Худоба же героя карикатуры может быть подана как свидетельство его злого, надменного нрава, ведь для стереотипного восприятия характерно расценивать здоровую полноту как признак добродушия.

В разгар «холодной войны» советские мастера политической карикатуры обогатили любимый персонаж новой деталью. Капиталистов стали часто изображать с запачканными в крови угнетённых классов и народов стран третьего мира руками.

Особенно часто кровожадным империалистом и покровителем колонизаторских режимов изображался главный враг «всего прогрессивного человечества» – зловредный дядюшка Сэм. Вот уж на кого не жалели красок и фирменных авторских придумок. Для советской пропаганды этот долговязый старик с козлиной бородкой был настоящим козлом отпущения. Впрочем, объектами пропагандистской карикатуры становились не только западные буржуи, но и свои доморощенные – всевозможные барыги, спекулянты, кулаки и, конечно, нэпманы.

«Люди всегда нуждались в демонах и не могли жить без богов», – говорил Юнг [20]. Он раскрыл один из важнейших психологических механизмов формирования «образа врага», получивший название «проекции». Чтобы объяснить свои страхи, неудачи, внутренние конфликты, страдания, отдельные люди или общество в целом возлагают вину за них на конкретных людей или группу лиц. Когда человек видит конкретное лицо виновника своих страданий, то чувство беспомощности сменяется у него активным состоянием агрессии.

Образ врага способен так воздействовать на массы, что любые преступления в отношении мнимых шпионов и вредителей начинают казаться испуганным и обозлённым людям абсолютно оправданными. Вспомним, как в тридцатые годы на заводских и школьных собраниях принимались коллективные обращения к судьям, работавшим на открытых процессах над «врагами народа», безжалостно вешать и расстреливать подсудимых.

Советская власть всегда умела мастерски как создавать культ богов-кумиров, так и проецировать собственные просчёты на «козлов отпущения» в лице внешних и внутренних врагов. А карикатура талантливо воплощала заказанные ей образы в наглядные портреты буржуйских упырей.

Полноценный образ врага обязательно накладывается на традиционные стереотипы. Так, не слишком лояльное отношение Православной церкви к богатству было впоследствии использовано большевистской пропагандой. Вспомним библейское: «Легче верблюду пройти в игольное ушко, чем богачу войти в царствие небесное». Коммунистические лозунги, естественно, звучали иначе, но в целом отношение создателей новой религии к думающим лишь о собственной наживе богатеям было примерно таким же, как и у приверженцев традиционного христианства.