Герман Кестен - Казанова

Утром пришел офицер, Пьетро Кампана (Казанова называет его П.К.; Герман фон Ленер нашел настоящие имена). Его отец богат, рассказал он, но рассорился с ним. Дама была женой маклера Колонда, урожденная Оттовиани, ее сестра Роза - жена патриция Марчелло (Казанова пишет: О., К., М.). Госпожа Колонда так же порвала со своим мужем, как он со своим отцом.

Кампана носил форму австрийского капитана благодаря патенту, но не служил. Он занимался поставками скота в Венецию и доставлял скот из Венгрии и Штирмарка, что давало ему десять тысяч гульденов в год. Чужое банкротство и другие несчастливые обстоятельства привели его к денежным затруднениям. Казанова может оказать большую любезность и акцептировать три векселя, которые он не может выкупить; потом Кампана даст ему одновременно три векселя, которые будут выкуплены, прежде чем у других векселей истечет срок, и кроме того он заложит ему дело с доставкой скота.

Казанова сразу отклонил предложение. Кампана пригласил посетить его и дал адрес отца, в чьем доме жил без позволения.

На следующий день "злой дух" потащил Казанову в дом Кампаны. Тот за три векселя хотел взять его в долю. Это будет подарок в пять тысяч гульденов в год. Казанова попросил больше не говорить об этом. Кампана оставил его на пару минут и вернулся с матерью и сестрой, которым представил Казанову. Мать выглядела наивной и респектабельной, дочь была сама красота. Наивная мать через четверть часа удалилась. Дочь в какие-то полчаса совершенно полонила его. Катарина выходит лишь с матерью, которая благочестива и снисходительна. (Ленер установил, что Катарина Кампана родилась 3 декабря 1738 года. В архиве Дукса не найдено ни одного письма от К.К., как называет Казанова в своих воспоминаниях Катарину Кампана).

В то время он впервые после возвращения пошел к госпоже Манцони, которая рассказала, что Тереза Имер вернулась из Байрейта, где маркграф устроил ее счастье. Тереза жила напротив и госпожа Манцони тотчас велела позвать ее. Тереза пришла через пару минут с картинно-красивым мальчиком на руках. Изумление и радость Терезы и Казановы были велики. Они вспоминали о своей юности в доме сенатора Малипьеро. Два часа она рассказывала свои приключения и пригласила на обед домой. Хотя маркграф велел присматривать за ней, но такой старый друг как Казанова стоит вне всяких подозрений. Таков стиль речи всех галантных дам, говорит Казанова, который проведал ее на следующий день спозаранку и нашел еще в постели с сыном. Когда Казанова расположился возле постели, хорошо воспитанный ребенок оставил их одних. Казанова провел там три часа, последний - так ему помнится - был превосходным. "Читатель увидит последствия через пять лет", пишет Казанова. Но так называемые последствия, дочь по имени Софи, уже тогда народилась на свет.

Когда Казанова увидел Имер через несколько лет, он не желал ее больше. Гораздо позднее в письмах к Пассано она говорила о нем дружественно: "Я встречала от господина Казановы только добро, вежливость и дружбу, и знаю о нем лишь то, что доказывает его честь и честность."

Тогда же Казанова занимался своим младшим братом, пресловутым Гаэтано или Дзанетто, который хотел стать священником; поэтому он нуждался в ренте. Казанова называет его невеждой с милым лицом. Казанова добился у аббата Гримани, который все еще не отдал долг Дзанетто за проданную мебель из наемного дома, что Гримани перевел на Дзанетто пожизненное владение одного дома. Это был фиктивный доход, так как дом был перегружен закладными. Два года спустя Дзанетто был посвящен в сан помощника священника ad titulum patrimoniae.

Кампана, которого Казанова встретил на улице, рассказал, что его сестра непрерывно говорит о нем. Мать от него в восхищении. Сестра - хорошая партия для Казановы, она получит приданное в десять тысяч серебряных дукатов. Он пригласил его на следующий день на чашку кофе с матерью и сестрой. Казанова решил не ходить туда больше - и пошел. Три часа он болтал с прелестным ребенком и сказал при прощании, что завидует человеку, кому она станет женой.

Он боялся собственного чувства. Он не осмеливался к ней приближаться ни как честный человек, ни как развратник. Чтобы рассеяться, он пошел играть. Игра - отличное средство против любви. Он шел домой с кошельком набитым золотом, когда на дальней улице столкнулся с человеком, согнутым не столько старостью, сколько бедностью. Это был граф Бонафеде. Он попросил у Казановы цехин, на который он с семьей будет жить пять-шесть дней. Казанова, торопясь, дал ему десять цехинов. Граф заплакал и сказал на прощание, что вершина его несчастья это дочь, которая обладает красотой, но отказывается приносить жертвы. Казанова подумал, что понял отца, и взял адрес.