Гай Орловский - Небоскребы магов

Она послушно дала себя увести в сторону, а я не зря, оказывается, слонялся по дворцу Астрингера, приучив королевскую стражу, что мне соваться можно везде, кроме тех мест, куда нельзя, и сейчас я довольно быстро провел герцогиню короткими путями в крохотную комнатку, у двери которой остался невозмутимый королевский часовой.

В камине полыхают дрова, хотя и так день теплый и солнечный, есть стол и два кресла, но я усадил герцогиню на роскошный диван, и, глядя на нее честными глазами, сказал искренне:

– Герцогиня… вы прекрасны.

Она в изумлении расширила глаза, но промолчала, стараясь понять, что я брякнул, такое непонятное и непохожее, почему брякнул, и что мне из-за этого бряка надо.

– Герцогиня, – продолжил я. – Вы такая юная и красивая!.. Если ваша дочь хоть вполовину будет похожа на вас, она вырастет красавицей. Хотя я это уже говорил, но это из меня просто прет и рвется!

Герцогиня взглянула в изумлении.

– Но разве она уже не красавица?..

– Красавица, – подтвердил я. – Но вы все-таки красивее. Во всем. И во всех смыслах. Потому я заставлял себя смотреть на вашу дочь, так принято, но глаза мои сами поворачивались в вашу сторону.

Она мягко улыбнулась.

– Глерд… ваши слова звучат так непривычно.

– Я не местный, – напомнил я. – Так что, надеюсь, вы извините мне какие-то незнания местного этикета.

Она чуть наклонила голову.

– Да, конечно. Я сразу поняла, что вы прибыли издалека. Только и сейчас не соображу, из какого королевства.

Я сказал учтиво:

– Из еще более дальнего, герцогиня, чем вы подумали. Потому мои промахи могут быть… значительными. Проявите снисхождение, это не от грубости, а из-за разницы в обычаях. Я смотрю на вас и не могу налюбоваться! У вас крупные глаза, чувственные губы идеальной формы, высокие скулы, элегантно запавшие щеки, широкие плечи и высокая полная грудь…

Она прервала:

– Глерд, вы меня как породистую лошадь описываете!.. Или даже как корову.

– Герцогиня, – сказал я с укором, – вы очень красивая женщина, я просто не мог удержаться… Вы дивно великолепны!.. Я смотрю на вас и уже чувствую в своих ладонях вашу великолепную грудь, такую полную, горячую и тяжелую…

Ее щеки заалели, она выпрямилась, ожгла меня взглядом.

– Глерд, прекратите!..

– Молчу, – ответил я покорно. – Но мечтать вы не запрещаете?.. И представлять всякое? Хотя, если честно, я не понял, где я сплоховал… Что именно я сказал не так, поправьте, чтобы я в другой раз не брякнул… И еще раз прошу меня простить заранее за незнание каких-то мелочей этикета, я прибыл из очень дальнего королевства, где другие моды и обычаи…

Она чуть наклонила голову и сдержанно улыбнулась, показывая, что да, слушает, не ударит.

– Да, глерд?

– Везде свои каноны красоты, – сказал я, – в моем родном королевстве вас бы назвали королевой красоты!.. Позвольте объясню: у нас кроме правителей на троне есть еще и королевы красоты, избираемые каждый год заново.

Она сдержанно улыбнулась, но произнесла строго:

– Странные обычаи.

– Но всегда приятно смотреть на красивых женщин, – пояснил я. – А на самых… это вообще счастье. Потому их осматривают особенно тщательно. Чтоб все было видно…

– Глерд, – сказала она строго, – это уже не мелочи этикета!

– Ох, – вскрикнул я испуганно, – простите, герцогиня… А в чем именно нарушил, подскажите, чтобы я где-то снова не сглупил.

Она сказала надменно:

– Вот эти ваши слова насчет того, как уже чувствуете в своих ладонях мою грудь!..

– Полную, горячую, – сказал я, – и тяжелую… Какое слово нельзя произносить?

Она отрезала:

– Все!

– Ох, – сказал я, – ну и нравы здесь… А само слово… ну, главное?

Она покачала головой.

– Смотря когда, глерд. Но вам лучше не рисковать, можете ошибиться. Потому лучше молчите.

– Хорошо, – сказал я. – Про… смолчу. А про ваши губы, такие полные, алые, сочные и зовущие… можно? Они же на виду, не полуспрятаны, как грудь, что у вас наполовину под верхом платья, мне приходится додумывать, какие так сочные ягодки малины на белоснежных холмиках… в общем, можно?

Она вздохнула.

– Глерд, другим можно, вам нельзя.

– Почему?

– Другие говорят иначе, – объяснила она, – а когда говорите вы, я уже чувствую, как ваши ладони мнут меня, а это нехорошо, меня может мять только мой муж, герцог Энтони. То же самое и с губами. Я уж и не представляю, что вы с ними напредставляли… хотя и догадываюсь, но лучше умолчим, это не образец светской беседы.