Александр Михайловский - Бремя русских

Пожилой мужчина с небольшой седоватой бородкой и с доброжелательной улыбкой на лице, сердечно приветствовал адмирала Ларионова, а потом вежливо поздоровался со мной и моими сыновьями. Почему-то он особенно долго и внимательно разглядывал не Джоржи, которого, собственно, и надо было показать югоросским чудо-докторам, а Ники, который на здоровье отнюдь не жаловался.

Потом господин Тамбовцев, пригладив ладонью редеющие волосы на седой голове, сказал:

– Ваше императорское величество, в клинике Игоря Петровича Сергачева вас уже ждут. Георгий пройдет там полное обследование, и я думаю, что со здоровьем у него больше проблем не будет. Виктор Сергеевич же на «Ярославе Мудром» отправится в Константинополь. Мы же на катере возьмем курс на Принцевы острова, где расположена клиника. Потом, когда у вас появится время, можно будет совершить небольшую экскурсию по бывшей столице Османской империи.

Я согласилась с Александром Васильевичем. Ведь мы, действительно, приехали сюда в первую очередь для лечения бедного Джорджи, который, как рассказал мне супруг, в их истории заболел чахоткой и умер совсем молодым.

Поэтому, полюбовавшись на красоты Константинополя прямо с борта катера, который только в представлении югороссов был небольшим, мы вошли в Мраморное море, и через пару часов оказались у цели нашего путешествия – острова Принкипо – одного из Принцевых островов.

Там нас встретил доктор Сергачев – улыбчивый мужчина неопределенного возраста, которому можно было дать и сорок и пятьдесят лет. Позднее господин Тамбовцев сказал, что с Игорем Петровичем они ровесники и учились вместе в одном классе. Следовательно, ему было уже почти шестьдесят.

Нас поселили в красивом летнем дворце, принадлежавшем ранее одному из родственников султана Абдул-Гамида. Ныне бывший султан правит в Ангорском эмирате, и, как это ни странно, считается одним из самых верных союзников Югороссии. И это несмотря на то, что именно Югороссия разгромила его империю, а самого султана захватила в плен. Мне это трудно понять, но, видимо, политика – это не мой удел.

Сославшись на неотложные государственные дела, Александр Васильевич вскоре уехал в Константинополь, а вместо него на остров Принкипо прибыл Аристидис Кириакос, полицмейстер Константинополя. Он привез десяток служанок и вдвое больше слуг, которые должны будут поддерживать порядок в нашем дворце, готовить еду и выполнять все наши поручения. Кроме того, как конфиденциально сообщил мне господин Кириакос, служанки будут нести и внутреннюю охрану дворца. Я попыталась было протестовать, но он напомнил мне о печальной судьбе императора Александра II, который тоже часто пренебрегал своей личной безопасностью.

– Ваше величество, – сказал мне Аристидис Кириакос, укоризненно покачивая седой головой, – адмирал Ларионов лично обещал вашему августейшему супругу обеспечить безопасность вам и вашим детям. А Виктор Сергеевич человек слова. Так что вы должны понять нас.

Кроме красавиц, которые будут нести свою службу внутри дворца, к вам будут прикомандировано несколько сотрудников нашей полиции и специалисты с эскадры адмирала Ларионова. Они установят приборы, которые не дадут злоумышленникам, если, конечно, таковые объявятся, приблизиться к вашему жилищу.

В конце концов, я махнула рукой и сказала господину Кириакосу, чтобы он делал все, что считает нужным. Ведь я плохо разбираюсь во всех этих тайных делах. Лишь бы с моими сыновьями за время проживания здесь ничего не произошло.

Ну, а на следующий день, позавтракав, мы отправились в клинику доктора Сергачева. Вот там я увидела настоящие чудеса. С помощью удивительных приборов югороссов можно, оказывается, без хирургического вмешательства заглянуть внутрь человека, осмотреть все его органы и увидеть, как они работают, здоровы они или нет.

Джорджи увели в кабинет, где велели ему раздеться до пояса, после чего поместили его в тесную камеру, велев прижаться грудью к одной из ее стенок и не дышать несколько секунд. Потом в кабинете что-то зажужжало и щелкнуло, камеру открыли, и врач – женщина лет тридцати, одетая в зеленовато-изумрудный халат, сказала, чтобы Джорджи одевался.

В другом кабинете врач с помощью шприца сделал укол моему мальчику в предплечье, велев три дня не мочить место, в которое был сделан укол. Доктор Сергачев, сопровождавший нас, сказал, что с помощью всех этих процедур специалисты клиники определят – болен или нет Джорджи той страшной болезнью, от которой у нас практически невозможно вылечиться.