Вот такие у меня были планы, не знаю, как дальше будет, но началось все нормально, первую партию я отработал, но работы еще много. Кстати, немцы явно не имеют нормальных технологий ловли диверсантов, на земле они кое-чему научились, но все же опыта им не хватает. Что им стоило осмотреть все поляны этого лесного массива, их тут штук тридцать! Можно с парашютами поисковые партии выбросить, или навести на них с воздуха и исследовать. Тогда у меня шансов бы не было, но нет, тупо искали с воздуха и земли. Если авиаразведчик что-то засекал, просто шли в том направлении.
Я добежал до поляны со «Шторьхом», привел его в порядок, проверил, как работают все системы, запустил и погонял мотор, и только после этого лег отсыпаться, поставив на охране Смелого, а как стемнело, мы вылетели по новому, пока неизведанному маршруту. В этом я уже стал практически асом, это я про ночные полеты, можно было не сомневаться, ночью только и летал, нарабатывая опыт, так что надеюсь, что долечу нормально.
Львов.
Бывшая Советская улица, дом номер 7.
12 сентября 1943 года. Восемь часов вечера.
Мгновенно нырнув вниз, я переждал рикошет нескольких пуль и вздохнул, закашлявшись от поднятой ими пыли. После того как в этой комнате рвануло несколько гранат, пыли хватало. Ладно хоть, когда рвались гранаты, я находился в другой комнате.
М-да, взялись за меня плотно и, похоже, окружили здание несколькими кольцами, чтобы уж точно не выпустить. Это их вторая удача. Во второе мое посещение Львова, когда я смог тишком перебить часть охраны военного концлагеря, что находился на территории Цитадели, и смог организовать всеобщий побег, тоже была подобная удача. Причем я сделал несколько закладок с оружием, и военнопленные, получившие адреса, где оно укрыто, частью смогли вооружиться и уйти из города, скрываясь в лесах. Всего тысяча единиц разнообразного оружия, но оно им пригодилось, не зря две недели бегал, собирал его, разграбив склад с трофейным вооружением. Тогда тысяч восемь вырвалось и сбежало, добавив головной боли немцам. Около четырех тысяч погибло, часть – штурмуя канцелярию генерал-губернатора. Тогда я тоже не успел уйти, и здание, где засел, окружили. Правда, они думали, что это один из беглых, но я разочаровал их, уложил два десятка солдат и ушел через подвал и канализацию. Потом покинул город, нашел Смелого, и мы сбежали, улетев в другую область… М-да, это все было, да много что было, но сейчас все же зажали, и зажали капитально. Но мне было что вспомнить, покуролесил я по оккупированным территориям так, что Сталин месяц назад по радио лично объявил о награждении бойца диверсионных сил с позывным Леший второй Золотой Звездой Героя. Вот такие дела, даже вспомнить приятно, что я успел сделать. Одно могу сказать, той мрази, которая подняла голову в моей прошлой жизни и которая виновна в гибели моей семьи, вырастет меньше, я хорошо проредил ряды националистов, их дедов. Работал с огоньком, не жалея себя. Тот же батальон «Нахтигаль» потерял две трети состава. Умеючи можно целые подразделения затерроризировать.
Пока есть время и я судорожно ищу выход из создавшейся ситуации, поглаживая лежащего рядом Смелого, можно вспомнить самые крупные свои дела, мелочь я не буду описывать, ее много и займет это излишне много времени, а у меня его и так мало осталось.
Ну, что я могу сказать, как прибыл под Луцк и обустроился, так ликвидировал отряд егерей и тех, что по случайности был рядом, кстати, я потом повторял это неоднократно, серьезно проредив состав карателей. Так вот, ликвидировав егерей, уничтожил представителя оккупационной администрации в Ровно с частью его заместителей, там как раз совещание шло, и сбежал, угнав самолет чина из гестапо. Он, кстати, должен все еще стоять в схроне и дожидаться меня, если дождется, конечно. Потом я на своей рабочей лошадке стал изучать географию оккупированных территорий, уничтожая между делом предателей и тех, кто замарал себя в пытках и жестоком обращении с пленными и мирными жителями. Таких хватало, причем изрядно. Что я скажу, почти шестьдесят человек были казнены фирменным моим способом с ампутированием ног-рук и прибиванием шомполами, с автографами и транспарантами, где объяснялись причины казни. Точнее, казнил шестьдесят семь человек, включая вице-генерал-губернатора дистрикта Галиция Бауэра. Как раз сегодня я его и отработал, но вот не смог уйти, зажали и окружили.
Если перечислить всех, кого я ликвидировал за эти месяцы, то полицейских и националистов – шесть тысяч триста двенадцать человек, немецких солдат, включая егерей и офицеров, три тысячи шестьсот двадцать семь, старший командный состав, включая двух генералов, сорок три. Освободил из плена тридцать семь тысяч шестьсот с мелочью человек, не только военнопленных, но и крестьян и сельчан. Ну да, я вел счет и конспектировал все в отдельном гроссбухе, ведя боевой журнал. Более того, на каждом месте моей акции, даже если уничтожил, например, занюханного часового-полицая на посту у моста, я оставлял автограф, чтобы не подумали, что кто-то другой сработал, я своими делами гордился и не желал, чтобы кто-то примазался к моей работе. Обычно я оставлял тряпицу с выведенной кровью буквой «Л», но если не хватало тряпиц, то просто пальцем на лбу убитых выводил эту букву. Тоже кровью, конечно же.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу