Владимир Поселягин - Коммандос

Моя легенда, которую я буквально только что слепил на коленке, нужна была, чтобы снять напряженность между нами. Девушка видела, что я не тот, за кого себя выдаю, и это ее изрядно напрягало, а мне проблем по прибытии не нужно. Проще приоткрыть завесу «тайны» и снять большую часть вопросов, что скопились у Шарлотты. Я уже понял, что она офицер канадской разведки. Ну, или что-то вроде этого, вот и вешал ей лапшу на уши. А чтоб между нами была некоторая отстраненность и легкое недоверие, решил стать офицером «Бранденбурга».

— Как это вынужденно? — заинтересовалась та.

— Тут, наверное, с начала рассказывать нужно… Хм, даже не знаю, с чего начать. Понимаешь, мои родные в Швейцарии погибли от огня, и я остался сиротой, официально я числился за приютом, но меня взял на поруки друг отца. Он был наемником, служил тем, кто платит. Так что он учил меня всему, что знал, и я участвовал с ним в десятке конфликтов, набираясь опыта. Представляешь, в пятнадцать лет я уже имел выслуженное звание сержанта. Потом нашу группу завербовали поляки через британцев, и мы работали против немцев в Польше, сейчас это генерал-губернаторство. За полгода до начала войны с Советами нас вычислили, произошло предательство, и мы попали в плен, друг отца тогда погиб. Я был ранен, не очень серьезно, но все же. Чуть позже мне сделали предложение, от которого я просто не мог отказаться, или меня расстреляют, или я буду работать на немцев. Так и попал в батальон «Бранденбург». Ну, а в начале лета, чувствуя, что немцам осталось недолго, инсценировал свою гибель и вернулся в Швейцарию. Тем более при пересечении границы меня легко ранил немецкий патруль — наткнулся случайно, и я понял, что все, пора сделать паузу. Отдохнуть.

— А почему немцам осталось недолго?

— Потому что я год воевал с Советами и не раз сталкивался с ними лицом к лицу. Это сейчас они еще как толпа дикарей, но с каждым днем набираются опыта, и их уколы становятся все больнее и больнее. Скоро наступит катастрофа, а я не так предан Германии, вернее совсем не предан, чтобы погибать за их идеи. Я как был наемником, так им и остался.

На несколько минут повисла тишина, мы оба продолжили рассматривать красавец эсминец, я обдумывал свое, Шарлотта свое. У меня мысли были только в том, не сказал ли я лишнего, мысленно пробежался по нашей беседе и удовлетворенно кивнул, тоже мысленно. Похоже, информация принята к сведению. Я как открытую книгу читал мысли девушки обо мне. Гражданин Швейцарии волей судьбы стал наемником, причем очень профессиональным, с огромным боевым опытом, но служил немцам, хоть и вынужденно. Значит, на заметку его нужно взять, но в армию поступить не предлагать. Не надежен. Это мне и было нужно. Хоть так отведу от себя часть подозрений. С уничтожением этой четверки я излишне засветился.

— На службу не хочешь поступить? — осторожно спросила Шарлота, изрядно меня удивив. Таким, как я, такое предложение не делают, то есть с такой биографией. Специально ведь выдумал, что у немцев служил.

— Нет, — лениво ответил я.

— Почему?

— Я воюю без перерыва порядка шести лет, отдох нуть хочу. К тому же не люблю начальства у себя над головой. У немцев вот так хватило, — хлопнул я себе по горлу. — Уж лучше на самого себя работать, да спокойно жить. Проще говоря, я решил бросить карьеру наемника и заняться чем-то другим.

— А инструктором?

— Вообще с военщиной любой из стран связываться не хочу. Неинтересно, устал я.

— Все же подумай, мое предложение остается в силе.

— Не ожидай от меня положительного ответа, его не будет, — сказал я в спину девушке и вернулся к наблюдению за кораблем.

Им интересовался не я один, так что народу хватало, только тут на нашей палубе было не так и много зевак, что позволило нам спокойно общаться. Посмотрев на часы, я понял, что могу опоздать на обед, мы тут, оказывается, полтора часа простояли. Подхватив поводок, я направился в каюту — нужно оставить щенка и переодеться к обеду.

Следующие шесть дней я вел себя для всех пассажиров нашего судна очень спокойно и не напряженно, хотя и пришлось немного понервничать. Ладно с итальянским эсминцем, нам повстречались два британских корабля, и тот поспешил уйти в сторону, а вот в Гибралтаре нас остановило испанское пограничное судно и сопроводило в порт. Сутки по всему кораблю рыскали сыщики, о пропаже части пассажиров уже было всем известно. Меня самого трижды допросили, но я отвечал как прежде: соседей видел, точнее одного, в лицо знаю, куда делись, даже не подозреваю. В общем, сутки нервотрепки, и наше судно вышло в Атлантику. Даже пассажиров еще набрало, освобожденные мной каюты снова заполнились.