Татьяна Бродских - Тропа первая

Слова незнакомки всплыли в голове Ренальда, ее искренняя забота, переживания и этот смешной поцелуй. А еще его даже во сне преследовал огонь ее души — яркий, чистый, горячий. Искорка. Наверное, надо порадовать племянника и сказать ему, что с девушкой все в порядке? Ответом ему был утробный рык зверя, который не собирался делиться своим сокровищем ни с кем. Дай ему волю — он похитит девушку, но Рен не собирался этому потакать. Во всяком случае, пока. В таком деле нельзя было полагаться на эмоции, ведь на кону не только его судьба, но и этой смешной девочки. У нее уже есть какой‑то Элхард, зверь зарычал еще грознее, и будет подло лишать ее счастья в угоду собственному любопытству. Прошли те времена, когда девушки, возвращенные в родные селения, встречались с почестями. Теперь судьба их в людских городах незавидна.

Рен глубоко вдохнул морозный воздух, с трудом отвел взгляд от занимающейся зари, стараясь не обращать внимания на тоску зверя, и направился в спальню. Впереди его ждал завтрак, а потом библиотека. Ренальд не любил читать, не понимал, что некоторые находят в книгах, в выдумках, если вокруг интересного не меньше. Но сейчас к книгам его вела необходимость, ему нужна была самая полная информация об избранницах драконов. Только вооруженный знаниями он сможет окончательно убедиться является Элен его единственной или нет. Для этого он собирался познакомиться с девушкой в человеческом обличии. Зверь послал одобрительную волну, но все равно настойчиво убеждал похитить Искорку.

Невозможно всю дорогу проделать молча, особенно, если один из фиктивных молодоженов хочет стать настоящим. Да и о погоде говорить дни напролет не будешь. Не обсуждать же, что снег в том овражке белее, а та сосенка выше? Глупо и неинтересно. Неудивительно, что уже через час Элхард начал потихоньку задавать наводящие вопросы о моем прошлом. На те, что касались детства, я отвечала с охотой и улыбкой. Говорила, в основном, о бабушке и друзьях, немного рассказала о наших обычаях.

— Твои родители рано умерли? — с сочувствием спросил Эл.

— Почему ты так решил? — удивилась я.

— Ты о них почти ничего не говорила, только что они были.

— Они и сейчас есть, просто живут каждый своей жизнью, — настроение испортилось.

— Не расскажешь? — вопрос Эла больше походил на утверждение.

— Да нечего рассказывать. Времени на дочь у них всегда не хватало. И вообще, сейчас твоя очередь предаваться воспоминаниям, — я улыбнулась, но получилось криво. Элхард не стал настаивать и, даже с желанием, начал говорить о своем детстве. Да только он тоже мало что говорил о родных, в его рассказе из родственников присутствовал лишь младший брат.

— Он немногим старше тебя, — постепенно воспоминания захватили Элхарда и в его голосе все чаще стала проскальзывать грусть. — Он хороший парень, гордость и надежда нашего рода. Я в какой‑то мере был ему не только братом, но и отцом.

— А ваш отец погиб? — мне казалось неуместным задавать такой вопрос, но я видела, что Элу надо выговориться.

— Нет, он тоже слишком занятой и бескомпромиссный человек. А я не оправдал его ожиданий, — усмехнулся блондин, тряхнув волосами. Кстати, я еще с утра успела прочитать ему лекцию о том, что здоровье надо беречь и не ходить зимой без шапки. Но он рассмеялся и сказал, что мечтает простыть, чтобы его милая женушка за ним ухаживала. Я хотела возмутиться, но вовремя заметила, что мы на крыльце не одни, пришлось пообещать вернуться к этой теме. Вот и сейчас не удержалась, протянула руку и накинула на голову Эла капюшон. Судя по взгляду блондина, зря я это сделала. Нет, ему‑то как раз понравилось, глаза загорелись, зрачки чуть расширились, а губы расплылись в улыбке. Он склонился надо мною, почти прислоняясь своим лбом к моему, и сказал: — Давай договоримся, ты называешь свое настоящее имя, а я пообещаю носить шапку.

— Какой‑то неравноценный обмен, не находишь? — хмыкнула я. — Давай так, я тебе свое имя, а ты расскажешь о том, как потерял магию?

— Согласен, — слишком быстро согласился блондин.

— Но прежде я хотела бы узнать, в чем смысл представляться ненастоящими именами? Ланьеру я свое из вредности не назвала, а так в моем мире редко кто скрывает свои имена.

— Это прерогатива девушек, — рассмеялся Элхард. — Наверное, никто уже не помнит, с каких пор повелось, что свое настоящее имя девушка открывает только тому, кого готова назвать своим защитником и покровителем. Это знак доверия.