Диана Гэблдон - Путешественница

Ему доводилось сидеть в тюрьме и раньше. Как он выглядел, стоя перед английским тюремным клерком и прекрасно зная, что его ждет? Наверняка был мрачен, как ад, подумала я, видя перед собой длинный прямой нос и холодные темно-голубые глаза – темные и непроницаемые, словно воды Лох-Несса.

Я открыла глаза, только сейчас сообразив, что сижу на краешке стула, крепко прижав к груди папку с фотокопиями, и настолько погрузилась в созерцание картин, порождаемых воображением, что даже не посмотрела, к какой тюрьме относятся эти реестры.

Больших тюрем в восемнадцатом веке в Англии насчитывалось не так уж много, но существовали еще и мелкие. Я медленно перевернула папку. Может, это Бервик рядом с границей? Эдинбургская цитадель Толбот с ее недоброй славой? Или одна из южных тюрем, замок Лидс, а то и сам Тауэр?

«Ардсмур» – значилось на наклейке, аккуратно прикрепленной к обложке папки.

– Ардсмур? – тупо произнесла я, уставившись на надпись. – Да где он вообще находится, этот чертов Ардсмур?

Ардсмур, Шотландия, 15 февраля 1755 года

– Ардсмур – это нарыв на заднице Господа Бога, – съязвил полковник Гарри Кворри, кивая молодому человеку у окна и поднимая бокал. – Я проторчал здесь год, точнее, одиннадцать месяцев и двадцать один день, а теперь с удовольствием передаю это место службы со всеми его прелестями вам, милорд.

Обозревавший свои новые владения майор Джон Уильям Грей отвернулся от окна, выходившего на внутренний двор, и взял свой бокал с сухим ответным кивком:

– Да, вид не слишком воодушевляющий. Здесь что, постоянно идут дожди?

– Конечно. Это же чертова Шотландия, причем самое дерьмовое захолустье во всей чертовой Шотландии.

Кворри сделал большой глоток виски, закашлялся, шумно выдохнул и поставил пустой бокал.

– Единственное, что как-то примиряет с этой дырой, – почти дармовая выпивка, – продолжил он с заметной хрипотцой в голосе. – В местных питейных заведениях и лавках уважают людей в офицерских мундирах и делают хорошую скидку. Я оставлю вам список местечек, куда стоит наведаться.

Полковник кивком указал на массивный дубовый письменный стол, стоявший всеми четырьмя ножками на островке ковра, словно маленькая крепость, являя контраст с остальным помещением, фактически лишенным обстановки. На мысль о цитадели наводили и знамена, полковое и государственное, свисавшие с каменной стены позади стола.

– Ну и конечно, – Кворри поднялся, пошарил в верхнем ящике стола и шлепнул на столешницу обтрепанную кожаную папку, к которой, порывшись, добавил еще одну, – оставляю вам список личного состава и реестр заключенных. Обычно здесь содержится двести человек, но на данный момент их насчитывается сто девяносто шесть. Бывает, двое-трое помрут из-за болезней, а то схватят с поличным браконьера, вот и появляется лишний узник.

– Значит, примерно двести, – заметил Грей. – А сколько человек в казармах стражников?

– По штату восемьдесят два. Но на деле в строю примерно половина.

Кворри снова полез в ящик стола, достал бутылку из коричневого стекла с пробкой, встряхнул ее, послушал плеск жидкости и усмехнулся.

– Тут ведь не только командир находит утешение в выпивке. Добрая половина личного состава постоянно пребывает в подпитии, их даже на поверку не построить. Я оставлю это вам, ладно? Бьюсь об заклад, непременно пригодится.

Он убрал бутылку обратно и выдвинул нижний ящик.

– Инструкции, предписания, заявки, формуляры, образцы отчетов – все здесь. Самое худшее в этой работе – бумажная волокита, но начальник, имеющий приличного писаря, может ни о чем не беспокоиться. Ему самому фактически и делать ничего не надо. К сожалению, про вас на данный момент этого сказать нельзя. Был у меня капрал, грамотей, аккуратист, с прекрасным почерком, но он умер две недели назад. Подготовьте другого, и вам нечего будет делать, кроме как охотиться на куропаток да за «французским золотом».

Он рассмеялся собственной шутке; слухи о золоте, которое Людовик Французский якобы послал своему кузену Карлу Стюарту, были широко распространены в этой части Шотландии.

– А с узниками много хлопот? – поинтересовался Грей. – Насколько я понял, это в основном горцы, якобиты.

– Так оно и есть. Но они ведут себя вполне смирно.

Кворри помолчал, глядя в окно. Небольшая вереница оборванных людей выходила из двери в глухой каменной стене напротив.

– Похоже, после Куллодена в них не осталось куражу. Мясник Билли напрочь отбил охоту бунтовать. Ну и мы, конечно, спуску не даем и следим, чтобы смутой даже не пахло. Они у нас работой загружены – сами себе тюрьму ладят.