Диана Гэблдон - Путешественница

– А мы зовем его Сморкалкой, – сообщила мне маленькая рыжеволосая девчушка, стоявшая рядом со мной. – Потому что он вечно шмыгает носом и без носового платка ему никуда.

Энгюс Уолтер мигом оторвался от дядюшкиной рубашки, глаза его сверкали, рожица от злости покраснела, как свекла.

– Все ты врешь, врунья! – закричал он. – А ну, признавайся, что врешь!

Впрочем, дожидаться признания он не стал и бросился на девочку с кулаками, однако дядюшка удержал его за ворот.

– Девочек бить нельзя, – рассудительно сказал ему Джейми. – Это не по-мужски.

– А обзываться можно? Она ведь сказала, что я сопливый! Ну и как ее после этого не поколотить?

– Да, такие замечания не очень-то украшают юную леди, мисс Абигейл, – строго сказал Джейми маленькой девочке. – Лучше попроси у кузена прощения.

– Да ведь он… – попыталась возразить Абигейл, но, наткнувшись на строгий взгляд Джейми, опустила глаза, покраснела и смущенно пробормотала: – Прости, Уолли.

Поначалу Уолли не казался расположенным считать это полноценной компенсацией за нанесенное оскорбление, но обещание дяди рассказать ему историю пересилило жажду отмщения.

– Расскажи историю о водяном и всаднике! – воскликнул мой рыжеволосый знакомый, протолкнувшись вперед, чтобы ничего не пропустить.

– Нет, лучше про игру в шахматы с дьяволом, – потребовал кто-то из детишек.

Джейми явно был для них своего рода магнитом: два мальчика дергали за его покрывало, тогда как крохотная девчушка с каштановыми волосами вскарабкалась на диван возле его головы и старательно заплетала пряди его волос.

– Вот так будет мило, дядюшка, – сказала она, не принимая участия в граде посыпавшихся предложений.

– Раз я обещал Уолли, значит, ему и выбирать, какую историю слушать, – твердо заявил Джейми.

Он вытащил из-под подушки чистый носовой платок и поднес его к носу Уолли, который и в самом деле выглядел далеко не презентабельно.

– Высморкайся, – велел он тихо и уже громче добавил: – А потом скажи мне, какую историю ты хочешь услышать.

Уолли покорно высморкался и сказал:

– Дядюшка, пожалуйста, про святую Бригитту и гусей.

Глаза Джейми отыскали меня.

– Хорошо, – сказал он, помолчав. – Так вот. Все вы знаете, что дикие гуси создают пары на всю жизнь. Если убить взрослого гуся на охоте, нужно обязательно подождать, потому что подруга обязательно явится, чтобы оплакать его. И тогда придется убить и ее, иначе она будет до самой своей смерти скорбеть по нему, оглашая небеса тоскливыми криками.

Маленький Бенджамин заворочался у меня на руках. Джейми улыбнулся мне и снова переключил внимание на Уолли, вцепившегося в колено своего двоюродного дядюшки.

– Так вот, – продолжил он, – давным-давно, столько сотен лет назад, что и вообразить-то трудно, святая Бригитта вместе с благословенным Михаилом впервые ступила на камни горной Шотландии…

Как раз в этот момент маленький Бенджамин запищал с явным намерением присосаться к лифу моего платья. Возможности удовлетворить его аппетит у меня не было, молодой Джейми со своими родичами куда-то запропастился, и после бесплодных попыток успокоить малыша, потряхивая и покачивая, я отправилась на поиски его матери, так и не узнав, чем закончилась история.

Я нашла эту леди на кухне в большой компании девушек и женщин и, вручив ей отпрыска, провела там некоторое время, представляясь незнакомым дамам и в свою очередь выслушивая представления и приветствия. То есть участвуя в тех ритуальных действах, с помощью которых женщины оценивают друг друга. Все дамы держались весьма дружелюбно, очевидно, уже слышали обо мне, во всяком случае, мне не удалось заметить и намека на чье-либо удивление фактом возвращения первой жены Джейми то ли с того света, то ли из Франции, в зависимости от преподнесенной версии.

Правда, были все же весьма странные подводные течения, обращавшие на себя внимание. Например, все тщательно избегали задавать мне вопросы. В другом месте это могло бы показаться обычной вежливостью, но только не в горной Шотландии, где любопытство никогда не считалось пороком и жительницы которой славились умением вытряхнуть из любого чужака всю его подноготную при первом же знакомстве.

И хотя ко мне отнеслись с чрезвычайной любезностью и доброжелательностью, нельзя было не заметить и быстрых взглядов искоса, и переглядываний за моей спиной, и тихих обменов репликами на гэльском.

Но самым странным было отсутствие Дженни. Она была подлинной душой Лаллиброха; насколько мне помнилось, дом всегда был пронизан ее присутствием, и все в нем вращалось вокруг нее, как планеты вращаются вокруг Солнца. Трудно было поверить, чтобы она могла покинуть свою кухню, когда в доме собралось так много гостей.