Юрий Корчевский - Пограничник против Абвера

Его товарищам поручили проверку боеготовности подразделений, а ему – хлебопекарня. Как-то обидно стало. Хорошо, никто из группы не подначивал.

Пекарня принадлежала 204-й стрелковой дивизии. Федор расположение подразделений уже изучил по карте, направился к месту дислокации. Уже в поселке нашел пекарню по запаху свежеиспеченного хлеба. Начальником хлебопекарни был крупный старшина лет пятидесяти, с бритой головой. Федор ему удостоверение предъявил.

– Контрразведка!

– У нас? – несказанно удивился старшина.

– Жалобы на пекарню. Проверка.

– Лучше бы шпионов ловили, – буркнул старшина.

Ничего в выпечке хлеба Федор не смыслил. С чего начать? Не зная сути, как выявить нарушение? Технологии нарушают или без фантазии муку крадут? Пока шли к вагончикам с печами, старшина портсигар достал, закурил.

– Угощайтесь.

В портсигаре папиросы. Рядовым и младшему составу – сержантам, старшинам – махорка положена. Папиросы офицерам выдают.

– Спасибо, не курю. А что за папиросы у вас?

– «Звездочка».

Федор не курил, но в куреве разбирался, среди офицеров курящих много было. Знал, что лучшая махорка – моршанская, папиросы – «Беломорканал» ленинградской фабрики имени Урицкого. «Звездочка» выдавалась младшему офицерскому составу – от лейтенанта до капитана включительно. Мелочь, но дьявол кроется в деталях, и на мелочи Федор всегда обращал внимание. Старшина мог купить в киоске Военторга, выпросить или обменять на что-либо у некурящего офицера. На фронте так делали. Ты мне свою махорку, а я тебе – пайковой сахар. Зарубку в памяти сделал, но вида не подал.

В вагончике, у печей, работавших на мазуте, суетились пекари. Солдаты в возрасте, годные к нестроевой службе. До пояса голые, только в фартуках да на головах замусоленные колпаки.

Тела мокрые, потные. Федор несколько минут у печей пробыл, сразу вспотел, дышать нечем, как в парной. Один из солдат доставал из печи формы с хлебом. Хватал рукавицами горячие формы, несколько шагов в сторону, переворачивал их на обитый жестью стол. Из форм вываливались еще горячие кирпичики хлеба. Запах одуряюще вкусный, рот слюной наполнился.

– Можно взять одну буханку?

– Конечно! Если желание есть, пройдемте в вагончик для отдыха. Сальце найдется, яйца Черчилля, колбаса американская.

Старшина подмигнул, явно намекая, что к перечисленному и выпивка найдется. Старшина, похоже, мужик умный, знает, как проверяющих встречать.

Федор взял в руку один из остывших кирпичиков ржаного хлеба. В соседней печи выпекали хлеб пшеничный. Но он шел на стол старшим офицерам – полковникам, генералам, а еще летному составу. На белый хлеб жалоб не было. Большая часть дивизии питалась хлебом ржаным, его Федор решил проверить.

– Где у вас весы?

– Найдем. Пройдемте.

Старшина провел Федора в вагончик, наподобие тех, что на полевых станах были. С места на место их буксировали грузовиками или тракторами.

– Присаживайтесь. Сейчас все найду.

Старшина вышел. Федору хотелось отщипнуть кусочек, попробовать. Но нельзя. Надо взвесить. Пойди докажи, что кусочек мизерный был, не на сто граммов. Старшина явился с подносом, покрытым чистым полотенцем, поставил на стол, жестом фокусника сдернул полотенце. На тарелках нарезанное сало, американская консервированная колбаса, а фактически паштет говяжий, омлет из яичного порошка. Солдаты пачки с порошком язвительно называли яйцами Черчилля. Получалось двусмысленно, но точно. И когда только старшина успел?

– Весов не вижу, – молвил Федор.

– Один момент! Рук не хватает. Да вы кушайте, не стесняйтесь.

Есть и в самом деле хотелось. Чай с бутербродом на завтрак он съел еще в семь утра. А сейчас уже полдень. Но воздержался. Старшина вернулся. В одной руке бутылка водки, в полотенце замотанная. Как же – политес понимает, чтобы бойцы не видели, а то донос настрочат, спаивает-де проверяющих.

– Вот, фронтовые сто грамм, а то всухомятку не пойдет.

– Старшина, вы плохо слышите? Где весы?

– Мигом! Будет!

Старшина ушел, и не было его долго, четверть часа. Полагал – не выдержит заезжий офицер, кушать начнет, водочку пригубит. А там не до проверки будет. Но все же принес. Допотопные, еще дореволюционного изготовления.

– А как же вы поступающую муку взвешиваете?

– У нас большие весы есть, до трехсот килограммов взвешивать можно. Только зачем? Мешки с мукой стандартные, семьдесят килограмм, на них бирка есть, как положено.

– Принесите мне накладные: поступление муки, отгрузка хлеба в подразделения.