Василий Сахаров - Северная война

Яростные крики и неразборчивые вопли продолжали взлетать к небесам. Славяне били захватчиков, уничтожая их толпами. Потоки смолы, копья, стрелы и арбалетные болты обрушивались на них. Катапульты и стреломёты били уже вразнобой. Схватка достигла небывалого накала, и остатки четвёртой колонны из германских оборванцев, идя сквозь смерть и грудью пробивая дорогу профессиональным псам войны, всё же смогли взобраться на валы Береговых Морин.

Язычники, которые тоже несли потери, стояли твёрдо и в конце концов всё же уничтожили собранный со всей империи сброд. Но за воинством нищих последовали фламандские и фрисландские наёмники, швабские мечники, копьеносцы из Тюрингии, секироносцы из Нордгау и Баварии, метатели дротиков из Вестфалии и Ангрии, арбалетчики из Лорейна и франконская тяжёлая пехота. Это были превосходные воины, которые знали, что они обязаны уничтожить вражеские метательные машины, разгромить славян и захватить важный населённый пункт. Но венеды были готовы к тому, что враги могут прорваться в поселение, и за первым валом выстроили второй, где к отступившим воинам князя Никлота присоединились отряды поморян.

Германцы ничего подобного не ожидали. Однако отступать было нельзя, ибо тогда выходило, что все огромные потери были понесены зря, и руководившие наступлением пехоты военачальники всё время докладывали Конраду, что Береговые Морины вот-вот падут, но для этого требуются подкрепления. И король конечно же бросал в бой всё новые и новые отряды, которые продолжали штурм, упрямо лезли на второй вал и погибали.

Так навязанная крестоносцам битва, подобно мясорубке, кромсала и дробила всё подряд: кости и мясо, жилы и внутренности, руки и ноги, головы и хребты. Час проходил за часом, и солнце стало клониться к закату, а бойня в Береговых Моринах всё продолжала перемалывать людей и отправлять человеческие души в иные миры. Резервные пехотные отряды под рукой короля практически закончились, а его лагерь наполнился множеством раненых. Однако Конрад продолжал верить, что победа не за горами и нужен ещё один решительный натиск. И, обратив внимание на то, что вражеские метательные орудия уже почти не стреляют, решил бросить на чашу весов своих рыцарей, которые должны были пойти в бой в пешем порядке.

Надо сказать, что рыцари у короля, как и лёгкая трёхтысячная кавалерия резерва, были отменные: шесть тысяч превосходных воинов, не считая обслуги и оруженосцев, которые были разбиты на отряды по пятьсот человек в каждом. В прошлом году он собирал этих воинов для похода в Италию и Рим. Однако воля Господа толкнула их повелителя на север, они последовали за ним и теперь надеялись, что им дадут возможность проявить геройство и показать своё мастерство. Рыцари горели жаждой битвы, и в течение дня несколько раз посылали к Конраду своих командиров, прося послать их в сражение. Они ждали этого и наконец дождались. Король дал отмашку, и четыре отряда, две тысячи рыцарей, пришли в движение.

Укорачивались ремни на щитах и надевались доспехи. Голову каждого рыцаря стал плотно облегать войлочный подшлемник, а поверх него водружался шлем. Верные мечи, секиры, шестопёры, кинжалы и палицы были готовы кромсать и вспарывать тела врагов, и когда отряды выстроились, вновь запели трубы. Протяжный звук прокатился над полем битвы, и отряды элитных бойцов Священной Римской империи пошли вперёд. Они двигались ровными колоннами, плечом к плечу, щит к щиту. И король, который решил посмотреть на ход сражения вблизи, вместе с близкими людьми и телохранителями на коне последовал за ними.

Рыцари шли по дороге, и под их шагами вздрагивала земля. Стройные стальные колонны казались несокрушимыми монолитами и должны были внушить врагам трепет. Однако вскоре эта чёткость была нарушена. Перед рыцарями оказались горы трупов, над которыми уже кружили несметные полчища ворон и стервятников. Ровной дороги дальше не было, и отряды аристократов поползли к валам вразброд, десятками и сотнями. Конь короля заартачился. Мощный брабантский жеребец, который не раз участвовал в турнирах, раздувал ноздри, которые улавливали запах крови, и пятился назад. Лошади свитских и охранников Конрада тоже остановились, и король приказал спешиться.

Подобно своим верным рыцарям Конрад Гогенштауфен ступал по телам мёртвых людей и слышал вокруг себя стоны умирающих. Вокруг него витала смесь из сотен неприятных запахов, и опытный воин понимал, чем наполнен воздух – дерьмом и кровью, сырым мясом и трупным ядом. Вдыхать всё это король не любил. Но он с юности участвовал в боях и потому упрямо шёл вперёд. Незаметно пересёк ров, который был прикрыт трупами, добрался до первого оборонительного вала и по шаткой хлипкой лестнице взобрался наверх.