Глеб Вышневецкий - Гирум

А в огромной гавани кипела жизнь и Рогожину сразу вспомнился порт Роттердама, путь по которому мог занимать чуть ли не три часа. К счастью, после того, как к судну подошла шлюпка с лоцманом и сигнальщиком, "Зефир" ходко направился к пристани, то стремительно набирая ход, то быстро теряя его. Лоцман через сигнальщика переговаривался с берегом, с другими кораблями и постоянно давал указания капитану, котрый громогласно "транслировал" их экипажу. Благодаря стенам гавань была полностью защина от ветра, но, тем не менее порывы ветра наполняли, и потому, что происходило это именно в тот момент, когда был нужен ход, Рогожин понял, что и тут не обошлось без магии.

Вскоре корабль пристал к берегу, и Рогожин покинул его борт, забрав узел с вещами. Дальнейшие его действия были расписаны еще на том берегу, в Баргете. Корабельный колдун, согласно договорености с Зевекром проводил его до самой настоящего вокзала, правда, вместо от него отправлялись огромные кареты, запряженные четверками животных, пропорциями и внешним видом похожих на лошадей, но выглядящих куда крупнее и массивнее. Как позже узнал Рогожин, это были гаруки, магически измененные лошади, на которыми хорошо поработали анимаги и, нередко, менталы. Вторые обычно изменяли их сознание, подгоняя его под требуемые параметры, и нередко четверка гаруков имела один разум на всех и поэтому действовала слаженно, как единый организм. Первые же проводили сами изменения, за что, собственно, нередко назывались вивисекторами. Но, как бы их не называли, хороший гарук стоил довольно дорого, к тому же, область их использования отнюдь не ограничивалась транспортом, хотя и была основной. Кроме того, квалифицированные анимаги занимались не только гаруками но и многими другими животными, благодаря чему весьма и весьма неплохо зарабатывали.

Заняв свое место, Рогожин устало откинулся на мягкую спинку сиденья и прикрыл глаза. Пассажиров было немного, да и поговорить с кем-то он толком бы не смог. А потому, устроившись поудобнее, он попытался заснуть.

Эворен поражал своей красотой. Высокие и широкие стены отнюдь не казались грубыми и массивными, но тем не менее, они вселяли в обитавших внутри них жителей чувство спокойствия и защищенности. Почтовая карета свободно проехала внутрь города и, немного попетляв по его улицам, остановилась на станции. Рогожин вышел из кареты и оценивающе осмотрелся: широкая площадь перед небольшим трехэтажным зданием, украшенная фонтаном, была полна людей. Конюхи уже распрягали лошадей и уводили их в стойла, грузчики освобождали багажное отделение от множества мешков и ящиков, привезенных во вторую столицу, а Рогожин начал искать указанный ему Зевекром ориентиры. Старый маг не сомневался, что "Квил Берк" успешно поступит в Академию и сможет претендовать на общежитие, но до поступления ему следовало где-то жить и что-то есть, а на все это требовались деньги, и поэтому он посоветовал ему несколько мест, где Рогожин смог бы пожить и заработать немного серебра. И в первую очередь "малограмотный крестьянин Квил", не обученный ремеслам, мог рассчитывать лишь на физическую силу, то есть работать грузчиком, охранником, подмастерьем. И самым главным препятствием оставался языковой барьер. На корабле такой помехи не было, поскольку корабелный колдун в совершенстве владел ари, а у прочих членов экипажа было не так много времени, чтобы отвлекаться еще и на Рогожина. Но вот уже в пути он довольно остро ощутил необходимость в языке, которая лишь усугубилось в городе. Пока все вопросы к нему снимались медальоном ученика, выданном Зевекром, но до окончания сбора второго урожая и поступления в Академию оставалось еще больше месяца, и ему вовсе не улыбалось все это время проходить немым. Конечно, он мог просто найти выходцев Тории, во множестве населявших Эворен, но зависеть от совершенно незнакомых и чужих ему людей было не очень разумно, и главное, небезопасно, а потому он отправился искать дом магистра Кейла ум Каса, знакомого Зевекра, обитавшего неподалеку от станции. Благодаря достаточно четкому описанию, искомый трехэтажный особняк нашелся довольно быстро. Так же быстро в ответ на стук ему открыл дверь благочинный дворецкий и, еле заметно поморщившись после демонстрации медальона, провел его в гостиную. Очевидно, вид Рогожина в простой одежде и с узелком в руках не вызывал к нему ни чувства почтения или трепета, ни особых опасений, так как дворецкий без малейшего сомнения оставил его в одиночестве и поднялся на второй этаж, как решил Виктор, для доклада.