Марина Тихонова - Тайник 21

– А вы не слышали новость, рассказывают у нас воришки появились? – заговорил мастер Том, как ни в чем не бывало, – представляете, часа за три до вашего приезда побывал тут смотритель со станции. Такой расстроенный, ужас! Кто-то украл его последнее миндальное яблоко, а бегать-то за ними приходится не близко, да и отлучаться ему нельзя. Безобразие творится! Точно, какие-то бездельники! – пила свистит мерно, как ход часов, – а у них свои пути, у Смотрителя и еще кое у кого, – предупреждая наш вопрос продолжает Томалтаг.

– Неплохо бы и нам этим путем, – Кира вздыхает и снова берется за тряпки чистить Альберта.

Все это время я уверен, что Санек ни на секунду не выпустил нас из виду, почти чувствую его улыбку, но тут, наконец, встречаю его взгляд. Растерянный и чудовищно уставший. Лицо у Сашки осунулось, футболку можно выжимать от пота.

– Работай, не отвлекайся!

Похоже, он только-только поднял глаза от пилы и бревна.

Сколи закончил с новостями и, засеменив лапками, старательно переворачивает страницу. Никто кроме мастера не понимает его речь.

– Он кто такой вообще?

– Почему ты меня спрашиваешь, – смеется сдавленно, чтобы не разбудить остальных, – это была твоя идея.

– А полезть хрен знает куда, по-моему – твоя!

– Правда что ли?

Как только над полем наступила ночь, кругом стало темно хоть глаз выколи. Лампочка под потолком дает совсем немного света, только на рабочий стол, где Сколи свернулся калачиком. И кладовка, и сама мастерская будто растаяли. Мы постелили в поле, как раз за порогом. Пахнет так приятно, хочется спать, но глупо на это тратить время.

– С ним не договоришься. Себе на уме, что захочет – скажет, – наконец отзывается Сашка.

– А почему он с нами не ужинал?

– У тебя возраст почемучки вернулся? Задолбал, спи уже!

– Нет.

Опять смеется в подушку.

– Ты видел, куда он делся?

– Вышел в дверь.

– А за ней что?

– Блин… Иди проверь!

– Мне кажется, он хороший, – молчание, – нормальный, – тишина, – то есть не опасен, что ли…

– Ты правда так думаешь?

– Нет.

Смех прорывается наружу.

– Пошли посмотрим, а?

– Куда?

– Ну где он, и что делает.

Возня минуты две.

– А пошли!

Совсем без шума пробраться нам не удается, я налетел на кувшин с водой. Дверь еще больше, чем я предполагал. Даже для мастера Тома. Я дотрагиваюсь до поблескивающей ручки и медленно толкаю вперед.

– Елки, ты фильмов насмотрелся, сейчас она заскрипит еще! – буркнул Сашка.

В следующее мгновение он оказывается рядом и одним сильным рывком открывает дверь, абсолютно тихо.

Прямо от порога начинается поле, на горизонте – Мышиные горы. Чувствую, как холодеют пальцы. Ветер вталкивает нас туда, слышны визг и кошачий рев. Хочу закричать, чтобы Сашка быстрее захлопнул дверь, но голос не слушается. Санька рядом, не отпускает ручку, но и не шевелится.

– Вон, видишь тень? Да куда ты смотришь!

Я оглядываюсь. Над кромкой травы видна темная фигура, тучная как гора. Она разгребает лапами листья и словно плывет, время от времени до нас долетает приглушенный низкий рык. Прежде я его не слышал. Вдруг тень схватила пролетавшую рядом мышь и разодрала пополам, тут же принявшись уплетать ее.

– Пошли, – дергаю дверь на себя, но Сашка держит.

– Подожди, я хочу понять, что это еще такое. После чертовых кошек я думал, все.

– Я тоже.

– Ты? Ты же вырубился?

Тень, продолжая время от времени ловить заполонивших все кругом мышей, вышла на узкую дорожку, куда падает лунный свет, и повернулась. Я закричал. Оскалившаяся медвежья пасть, обращенная к нам. Я и представить не мог таких клыков. Вряд ли можно чем-то убить этого зверя.

Он рычит и направляется к двери, медленно, как позволяет грузное тело. Внезапно я понимаю, что ему как раз она будет впору, и по высоте и по ширине, все складывается мгновенно.

– Бежим! – но это лишнее. Сашка уже впереди, а я снова его догоняю.

Хорошо Альберт не нуждается в сне, только почуяв нас, он зажигает фары и, получив команду от Санька, тут же заводится. Несколько бесконечных минут приходится тратить на то, чтобы загрузить полусонную Юльку и затолкать Кирилла в салон. Берт срывается с места, и мы снова в поле. Пшеничном. Комната уменьшается, но некоторое время мы еще слышим рев мастера Тома.

– Думаете, он бы и нас? – Юла не верит.

– Нет, вряд ли, но проверять не хочу.

– Жаль, так я и не добился от него записки. Что теперь в деревне делать?

– У тебя больше проблем нет, – шипит Кира.