Александр Харников - Царьград (сборник)

Когда мы подошли поближе, я разглядел большой флаг, развевающийся над странной решетчатой мачтой. Флаг был белый, с двумя диагональными синими полосами. Я мучительно пытался вспомнить, что это за флаг, и какой стране он принадлежит. И тут у меня в голове щелкнуло – это русские. Нас с товарищами из лап сенатора Паттерсона спасли русские! Они все время кого-то спасают, то Европу от Наполеона, то болгар и сербов от турок, то нас от янки.

Вот так закончились мои мытарства в Чарльстоне. И когда я спросил офицера, командовавшего нашими спасителями – куда мы направляемся, он дружелюбно улыбнулся и сказал мне:

– Туда, где вас ждут ваши дети, сеньор де Сеспедес, – обратно в Гуантанамо.

21 (9) октября 1877 года. На борту «Североморска»

Родриго Игнасио де Сеспедес Ньето, вновь свободный

С недавних пор мне все время снились сны. То я возвращаюсь домой в Гуантанамо к моим любимым детям, то мы с Мануэлем охотимся в лесах к северу от Гуантанамо. А недавно мне даже приснилось, что моя старшая, Мария, встретила в лесу огромного и могучего слона, и что этот слон встал перед ней на колени, сорвал своим хоботом цветок и галантно вложил его прямо ей в руки.

Но каждый раз подобные сны заканчивались пробуждением и суровыми буднями. Сначала я просыпался на кишащей клопами циновке на жестких тюремных нарах, и первым, что я видел, были голые кирпичные стены нашей камеры в городской тюрьме Чарльстона. Потом это была сырая, поросшая травой земля, и цепь, которой я прикован к своему соседу, а он – к какому-нибудь дереву, там, где мы строили железную дорогу. Наконец, это был холодный каменный мешок в подвале казематов форта Молтри…

Поэтому я всегда пытался как можно дольше спать и не просыпаться – пока Финбар или другой надзиратель не заорет через решетку: «А ну-ка подъем, мерзавцы!»

Но в этот раз меня никто не разбудил, и спал я весьма долго и спокойно. Но приоткрыв глаза, я подумал, что, наверное, все еще сплю. Ведь лежал я на мягкой постели, застеленной белоснежным бельем. С трех сторон вокруг меня стояли ширмы, на одной из которых висело распятие, а на другой – картина с каким-то огромным кораблем. С четвертой же стороны была стена с круглым иллюминатором, через который я увидел голубое небо и белые высокие облака.

Я понял, что нахожусь не в раю – там не ныли бы рубцы от плетей, хотя болят они сейчас поменьше, чем обычно. И я и не в аду – иначе откуда тут на стене взялось распятие? Но если я не сплю, то где я? И как сюда попал?

Я сел на постели и выглянул наружу. Сквозь иллюминатор было видно бескрайнее синее море, а не голый тюремный двор-колодец, как в Чарльстоне. К тому же особое покачивание и дрожание пола под ногами говорило мне, что это не пол, а палуба, и что я нахожусь на корабле в открытом море.

И тут я вспомнил всё. Передо мной снова возникли люди с закрытыми лицами в зеленом обмундировании, внезапно появившиеся из зарослей пальметто, странные хлопки, так непохожие на обычные выстрелы, смерть наших мучителей и чудесное освобождение от тюремщиков. Да, это был не сон? Но что же тогда было дальше?

Вдруг через небольшой просвет в ширмах ко мне вошел человек в белом халате, в котором за лигу можно было узнать врача, и заговорил со мной на неплохом, хоть и со странным акцентом, английском языке.

– Сеньор де Сеспедес? – вежливо сказал он. – Долго же вы спали. Как вы себя чувствуете?

– Не так уж и плохо, сеньор доктор, – ответил я, пытаясь встать. – Скажите мне, пожалуйста, где я сейчас нахожусь?

– Вы находитесь в корабельной медсанчасти корабля военно-морского флота Югороссии «Североморск», – ответил мне врач, вдевая в уши гибкие трубки. – Снимите вашу рубашку, сеньор де Сеспедес, сейчас я должен вас осмотреть.

– Так вы югоросс?! – сказал я, с восхищением, расстегивая пуговицы на рубашке. Рассказывали, что они захватили Константинополь и часть Турции, что они практически без потерь уничтожили английскую эскадру, что их опасаются даже янки, несмотря на то что Югороссия находилась на другом конце света.

Я всегда думал, что только последнее правда, а все остальное – так, кто-то присочинил для красного словца. По факт заключался в том, что то, что я считал сном, оказалось реальностью, и я действительно свободен.

– Да, я югоросс, капитан медицинской службы Иван Алексеев, – ответил мне врач, прикладывая мне к груди странный холодный кружок. – Вы, сеньор де Сеспедес, кстати, единственный, кого я еще не успел осмотреть. Дело в том, что вчера вы уснули почти сразу же после того, как попали на борт нашего корабля, и я не стал вас тревожить… Повернитесь, дышите… Да, не стал будить вас, ведь здоровый сон – лучшее лекарство.