Александр Харников - Царьград (сборник)

После того как война закончилась, руины форта продолжали разваливаться и дальше. Постепенно между камнями начали пробиваться пальметто, те самые местные пальмы, из которых был построен самый первый форт. Но год назад было решено восстановить форт Молтри и перестроить его по последнему слову фортификации. Почти год ушел на проектирование, и вот совсем недавно янки приступили к работам по разбору завалов.

Первым делом на входы в казематы навесили тяжелые дубовые двери, а потом сюда привезли «команду Паттерсона», как нас прозвали в тюрьме, и казематы форта превратились в наше новое узилище.

Вчера по распоряжению начальника тюрьмы здесь поменяли охрану. Теперь нас охраняли пять негров-надзирателей, известных в чарльстонской тюрьме своей жестокостью. Командовал ими Джон Финбар, единственный белый в новом составе охраны. В прошлом Финбар был сержантом армии янки и ненавидел всех южан, а особенно испаноязычных «дэго».

У большинства заключенных были рубцы от их плетей. Сам Финбар никого не бил, но любил смотреть, как его подручные негры хлещут кого-нибудь из арестантов.

Например, вчера негры до полусмерти избили двоих наших товарищей: моего друга Бакстона и Джона Филлипса, тоже студента университета Дэвидсона, но, в отличие от Бакстона, весьма далекого от политики. Его «преступление» перед американским законом заключалась в том, что у его отца была торговая фирма, которая приглянулась сенатору Паттерсону. Отец Филлипса умер в тюрьме, а сам он превратился из в общем-то аполитичного юноши в человека, всеми фибрами души ненавидевшего негров и янки. Как, впрочем, ненавидели их и все мы.

Но ни надсмотрщикам ни Паттерсону от этого было ни жарко ни холодно. Ведь самый короткий срок – пять лет был у меня. Другим же оставалось не менее девяти или десяти. А самый старый член нашей «команды», Джон Данстон, уже почти отсидел свои десять лет, но за неделю до освобождения его вновь потащили в суд, где он и получил еще двенадцать тюрьмы по совершенно абсурдному и идиотскому обвинению.

Если в тюрьме нам хотя бы давали хлеб, а изредка и по кусочку жесткого мяса, то тут, вдали от начальства, Финбар распорядился, чтобы нам выдавали только по несколько вареных початков гнилой кукурузы и в придачу к ним по небольшому ковшику воды утром и вечером. Вот и сейчас, когда лязгнули засовы и всех выпустили из казематов, нас ожидало такое же пиршество. Я был последним, кто вышел из каземата, и так получилось, что я случайно споткнулся, по пути к камням, на которых было свален наш «завтрак». Это увидел Джосайя, самый жестокий из наших черных надзирателей. Он поднял свой хлыст и замахнулся.

Шрамов на моем полуголом теле было предостаточно – и я уже привычно чуть расслабился – иначе будет еще больнее. Но удара не последовало.

– Хлоп. – И Джосайя, воя от боли, выронил кнут, хватаясь за окровавленное плечо.

Вокруг нас, буквально из ниоткуда, материализовалось десятка полтора человек, в свободной пятнистой одежде зеленого цвета, снабженной множеством карманов. Первое, что мне бросилось в глаза, были эти самые карманы, несомненно, набитые самыми разными инструментами для убийства. Их, несомненно, европейские лица были покрыты устрашающей боевой раскраской из диагональных черных полос. Вооружены пришельцы были короткими карабинами с двойными стволами и непонятными утолщениями на конце.

Не успел я моргнуть глазом от удивления, как снова раздались эти странные звуки: «хлоп, хлоп, хлоп», и остальные негры тоже начали бесформенными кулями валиться на землю.

Джон Финбар застыл с открытым ртом, медленно поднимая дрожащие от страха руки вверх. Несколько карабинов были нацелены прямо на него, а их хозяева при этом нехорошо улыбались.

– Pizdets tebe, yankes! – сказал один из них на незнакомом мне языке. – Doprigalsa, suka!

Мы все, испуганные всеми этими непонятными событиями, тоже на всякий случай подняли вверх руки. И тут заговорил один из пришельцев, наверное, самый главный из них.

– Не волнуйтесь, джентльмены, – сказал он на вполне понятном английском, хотя и с ранее незнакомым мне акцентом, – мы ваши друзья, и пришли вас спасти. Есть ли среди вас сеньор де Сеспедес?

Я встрепенулся и сказал:

– Да, сеньор, это я… А в чем, собственно, дело?

– Скажите спасибо вашему сыну Мануэлю, – сказал мне пятнистый, – за то, что он так любит вас. Благодаря ему, вашей персоной заинтересовались очень большие люди.

– Мистер офицер, – спросил у пятнистого пришельца самый старый член нашей команды Джон Данстон, – а что же будет с остальными?