Александр Харников - Царьград (сборник)

Ничего страшного – Сан Саныч тоже был там, в Пирее, и немало «теплых слов» высказал тогда своему приятелю. Переживет Фредди, не помрет. Англичан сейчас вообще нигде не любят, припоминая им и спесь, и жадность, и беспринципность, и патологическую жестокость – черты, свойственные их нации.

Мария Александровна повернулась к брату:

– Саша, – сказала она, – дозволь переговорить мне с этим молодым человеком?

– Дозволяю, – сказал император. – Но только, Мари, пожалуйста, говори с ним недолго. Мы все в ожидании того зрелища, которое нам было обещано.

– Хорошо, Саша, – кивнула принцесса Мария и снова перевела взгляд на меня.

– Подойдите, пожалуйста, – сказала она мне, – я вижу, что со времени нашей последней встречи вы выросли в звании?

– С разрешения адмирала Ларионова, – вмешался в разговор император, – я поздравил этого храброго офицера штабс-капитаном. А что – он умен, смел, находчив, да и за словом в карман не лезет. К тому же он одарен множеством других талантов, которые и собирается нам сейчас продемонстрировать.

Последняя фраза, очевидно, содержала намек на то, что светскую болтовню пора бы и сворачивать. Мария Александровна при этом тоже поняла – к чему клонит ее брат.

– Очень хорошо, Саша, – сказала она, – раз у господина штабс-капитана сейчас совершенно нет времени, то тогда, может, ты позволишь ему сопровождать меня завтра утром на прогулке с детьми, ну, скажем, у амфитеатра. Там очень живописные развалины, похожие на древнеримские. Кстати, в моем окружении есть девица, которой господин штабс-капитан так вскружил голову, что она не может ни есть, ни спать. Бедняжка похудела так, что все платья висят на ней мешком.

– Позволяю, – кивнул император. – И передай своей девице, Мари, что пусть она не зевает, если не хочет остаться в старых девах. Штабс-капитан – парень хоть куда. Он только взглянет, и у здешних девиц сразу головокружение в головах начинается.

«Да, дела, – подумал я, – хорошо, что Фредди по-русски ни бельмеса. Вон, стоит в позе сенбернара и в ус не дует. Уж не знаю, что бы он подумал, если бы понял суть происходящей сейчас беседы».

Очевидно те же мысли пришли в голову и обеим Мариям:

– Саша, – с притворным возмущением, почти хором воскликнули обе, – да что ты такое говоришь?!

– А что, – тряхнул головой император, – святая правда, Николай Арсеньевич всем хорош, только знатностью рода не отличается. Но дело это, в принципе, поправимое, князем или графом я его в два счета смогу сделать. Но хватит болтовни…

Император повернулся в мою сторону и сказал: – Начинайте, господин штабс-капитан!

И мы начали. Специально назначенные мною люди подожгли разлитую нефть, запалили бикфордовы шнуры учебных петард, и рота рванула. Пошла она через огонь, воду, взрывы, оконные проемы, траншеи, рвы, треск заменяющих пулемет картечниц Гатлинга-Горлова, и соломенные чучела, изображающие вражеских солдат…

Могу сказать, что раньше я за такое и сам больше троечки бы не поставил. Но ребята были на дистанции первый раз, да и тренировались всего ничего. Многим было страшно, особенно когда бухали петарды, и низко, прямо над головой, жужжали четырехлинейные пули от винтовки Бердана № 2. Но никак нельзя бойцу показать робость, особенно когда на него смотрит сам император. Дистанция обошлась без каких-либо эксцессов.

Вернулись мы на исходную мокрые, запаренные, уставшие, как кони после красносельских скачек. Александр III, встречая нас, сиял, словно именинник, морда же принца Альфреда была кислой, будто он отведал знаменитых британских лимонов. Мелкие, спрятавшиеся за спиной отца, просто верещали от восторга. Императрица Мария Федоровна смотрела на моих бойцов с жалостью. А вот принцесса Мария Александровна – с неподдельным интересом. Грубо говоря, по мужской части любой из них дал бы сто очков форы ее мужу, при взгляде на которого приходило на ум только одно слово «никакой». Так и до неприятностей недалеко.

Выстроив роту, я скомандовал:

– Равняйсь, смирно, – и сообщил им, что император высказал нам всем свое монаршее удовольствие.

От дальнейшего общения в кругу августейших особ я вежливо отказался под предлогом общей усталости и необходимости сменить обмундирование.

– Ваши императорские величества и ваши императорские высочества, – вежливо сказал я, – мой первый тренер говорил, что даже если прирожденную парижанку гнать рысью три версты, то после этого от нее будет пахнуть самой настоящей кобылой. Чего уж тут говорить о простом русском офицере. Так что, прошу вашего разрешения откланяться для того, чтобы иметь возможность привести себя в порядок.