Александр Харников - Царьград (сборник)

– Да, – сказал я, хотя получил тогда половину. – Ну и оставшиеся деньги, когда я их получу.

Ахмет усомнился:

– А вы серьезно думаете, что вы их получите?

– А почему нет? – парировал я.

Ахмет покачал головой:

– Полноте, эфендим, думаете, я поверю, что вы такой наивный?

Я улыбнулся и сказал:

– Ну, даже четверть от ста тысяч долларов – не такие уж и плохие деньги.

– От ста тысяч? – недоверчиво ухмыльнулся Ахмет. – Эфендим, за кого вы меня принимаете? Думаю, оговорено было не менее двухсот тысяч. То есть пятьдесят тысяч у вас есть. Так что делим их пополам, тогда и вам достанется достаточно, и мне.

Мой аккредитив на один из венских банков был именно на пятьдесят тысяч, так что я не стал ему возражать. В Нью-Йорке, конечно, денег было намного больше, но Ахмету нечего про них знать. А про аккредитив я ему рассказал.

Ахмет кивнул:

– Хорошо, его мы сможем обналичить в городе Ниш в Сербии – там есть филиал этого банка. И вот еще, эфендим. Если вы меня обманете, то у меня есть ваше описание, а также кое-какая другая информация. И если я погибну или не получу этих денег, то письмо с этими данными уйдет в Константинополь, где будет благополучно передано югороссам. А эти ребятки вас отыщут хоть на краю света.

– Какое совпадение, Ахмет, – усмехнулся я. – Если я не дам телеграмму в Вену до двадцатого августа, то такое же письмо – с вашим именем, а также именем вашего брата – уйдет по тому же адресу. Да и потом мне необходимо будет давать о себе знать раз в две недели, пока я лично не встречусь с тем человеком, у которого лежит это письмо.

Я не стал говорить, что человек с письмом был в Бухаресте – зачем Ахмету лишняя информация?

– А вы незаурядный человек, эфендим, – улыбнулся Ахмет. – Впрочем, я и ожидал чего-то в этом духе. Телеграмму и вы, и я сможем послать из Ниша. Но сначала нужно туда добраться. Помните, вы глухонемой, мой двоюродный брат, скажем, из Юскюпа ( Скопье ) – не пытайтесь выговорить это название, вам все равно до границы с Сербией можно будет только лишь мычать. А пока располагайтесь поудобнее, нам здесь еще сидеть как минимум до завтрашнего вечера.

3 августа (22 июля) 1877 года, поздний вечер. Болгария, София

Полковник ГРУ Вячеслав Бережной

– Нет, ваше величество, – устало сказал я, когда наемник, назвавшийся Шерманом, в очередной раз повторил свои показания. Он подробно рассказал нам о том, кто дал им заказ на убийство императора Александра Второго. – Больше мы из этих американских тупиц ничего не выжмем – уже по третьему кругу все пошло. Мерзавцы и наемные убийцы они, клейма ставить негде. Но знают ровно столько, сколько им рассказали их хозяева. Заплатят – и они пойдут убивать того, кого им скажут.

Александр Александрович медленно повернулся ко мне:

– И что же вы предлагаете, Вячеслав Николаевич?

– Этого, – я указал на сидящего на табурету американца, – отправить обратно в зиндан. Наших и ваших людей отпустить на ужин, да и самим было бы неплохо подкрепиться. А потом сесть и еще раз обдумать – что мы об этом деле уже знаем. Есть у меня, знаете ли, предчувствие, что все обстоит не совсем так, как нам рассказывают эти ганфайтеры.

Император немного посопел, раздумывая.

– Ладно, давайте так и сделаем, господин полковник, а то и в самом деле уже в животе бурчит. Да и самого главаря поймать пока еще не удалось. Он-то наверняка побольше их знает.

– Наши люди сейчас ищут того турка, который встретил банду в Софии, – ответил я. – Последний раз этого Бишопа видели именно с ним. Самостоятельно американец из города выбраться не сможет, только вместе с Ахметом. А турок этот, как оказалось, человек в местном уголовном мире довольно известный. Имеет знакомства среди контрабандистов, так что, думаю, через день-два ловить их обоих надо будет уже на границе с Сербией или Румынией…

– Вы уверены? – спросил меня Александр Александрович.

– Не совсем, – вздохнул я, – ценного и слишком много знающего американца могут прикопать прямо в каком-нибудь подвале или на огороде, ибо без него выбираться легче. Спасти ему жизнь сможет только то, что он пообещает поделиться с этим Ахметом гонораром за убийство вашего отца.

– Возможно, возможно, – пробормотал Александр Александрович, наблюдая за тем, как Шермана выводят из комнаты для допросов. – Что ж, Вячеслав Николаевич, пойдемте, вкусим пищи от щедрот ваших, а потом и продолжим.

После позднего ужина мы вышли на крытую веранду, под яркие южные звезды, и разом закурили, сбрасывая напряжение прошедшего дня.