Александр Харников - Царьград (сборник)

Жюль Верн долго смеялся, а потом, успокоившись, спросил у меня:

– Месье Тамбовцев, а почему вы считаете, что этот замечательный анекдот так актуален для нашего разговора? С вашего позволения я буду рассказывать его своим друзьям, от перевода на французский язык он будет еще пикантнее.

– Месье Верн, просто я, как та дама, целыми днями кручусь в мутных и дурно пахнущих водах международной политики. Я хочу поговорить с великим писателем – а тут опять политика. Вы уж меня извините, я понимаю ваше беспокойство за La Belle France, но поверьте, мы сделаем все, чтобы судьбу Франции решали не банкиры, а простые французы. Но сумеют ли они это сделать – вот в чем вопрос?

Жюль Верн ничего не смог сказать мне в ответ. Видимо, такая постановка вопроса ему пока не приходила в голову. Было видно, что он пытается сообразить, кто из лично его знакомых мог бы подойти под указанные требования, и не находил ответа. Печально…

– Молчите, месье Верн? – вздохнул я. – Вот и мы тоже думаем о том же. И пока не находим ответа. Ладно, не будем о грустном. Лучше посмотрите – какие у нас красивые девушки!

Жюль Верн обернулся. По посыпанной крупным белым песком дорожке в сторону моря, весело переговариваясь, шли две юные прелестницы, одетые в длинные, до пят, белые купальные халаты. Непременные махровые полотенца висели у них через плечо. Говоря словами восточного поэта, это были: прекрасная роза и юный благоухающий бутон.

– Кто эти очаровательные незнакомки, месье Тамбовцев? – обратился ко мне Жюль Верн, когда к нему вернулся дар речи. – И что они делают здесь в такой ранний час?

«Ох уж этот любопытный француз, все ему расскажи да покажи», – подумал я, а вслух сказал:

– Месье Верн, вон та девушка, которая постарше, с черными вьющимися волосами – Ирина Андреева, мой боевой товарищ и наша с вами коллега – журналистка и начинающая писательница. Публикуется в «Санкт-Петербургских ведомостях» под псевдонимом «Иван Андреев», с серией очерков «Константинопольские рассказы». Публика в восторге, тираж издания за две недели вырос вдвое. Также, со всей вероятностью, вы имеете честь видеть будущую графиню Лейхтенбергскую, графиню Богарне и великую княгиню Болгарскую… Но это все еще в будущем. Девочка, которая ее сопровождает, это Ольга – внучка великого русского поэта Александра Пушкина. Находится сейчас у мадемуазель Ирины на воспитании. А что они тут делают? Просто идут купаться в море.

– Доброе утро, Басильич! – Ирина остановилась рядом с беседкой. – Что это за бородатый дядечка, который сидит рядом с тобой? Это или Карл Маркс, или Жюль Верн?

Услышав свою фамилию, француз вскочил со стула и галантно раскланялся перед нашими чаровницами.

– Бонжур, месье Верн! – поприветствовала она великого писателя. Жюль Верн с чисто французским изяществом приподнял над головой свою шляпу. Ирина склонила свою прелестную головку в знак уважения и проследовала дальше к морю. Сделав книксен, Ольга по-французски сказала несколько приветственных слов моему собеседнику, подмигнула мне и побежала следом за своей старшей подругой.

– Месье Тамбовцев, – хрипло произнес потрясенный Жюль Верн, – скажите, что они собираются делать?

Я обернулся. Оставив полотенца и халаты на скамейке и убрав волосы под купальные шапочки, девушки, осторожно ступая босыми ногами по песку, шли к воде. Я пожал плечами.

– Всё нормально, месье Верн, девушки решили начать день с морского купания. И не удивляйтесь – у нас так принято. Если бы я был помоложе, то не поглощал бы сейчас вместе с вами кофе с круассанами, а плавал бы в море вместе с этими прекрасными русалками. На весь день после этого будет прекрасное настроение.

На Ирине было ослепительно-белое бикини, достаточно смелое даже для нашего XXI века. Ольга же была одета в белый купальник, значительно более скромных форм, напоминающий те, что в наше время использовались для занятий спортивной гимнастикой. Но все равно, для нынешних времен – это неслыханная вольность и смелость. Во времена Турецкой империи за подобное их могли бы и камнями побить. Но те времена уже прошли, и девушки были в полной безопасности.

Конечно, в Константинополе еще остались ревнители суровых старых обычаев, но злые урус-аскеры быстро продемонстрировали, что любители бросать камнями в ответ сразу же получают пулю из автомата. Из-за чего поголовье подобных ревнителей резко убавилось. Как говорят на Кавказе, кто бежал – бежал, кто убит – убит.