Александр Харников - Царьград (сборник)

Ну, вопрос с Ротшильдами нам еще предстоит порешать. В крайнем случае наши «рыцари плаща и кинжала» помножат это семейство на ноль, и в финансовом, и в чисто физическом смысле. Вендетты мы им пока не объявляли, но рано или поздно они дадут повод, и тогда все пройдет в лучших сицилийских традициях. А пока мы будем решать другой застарелый как мозоль мамонта вопрос – балканский.

Михаил Дмитриевич Скобелев, красавец – орел мужчина, явился к вертолету в белом генеральском мундире, при полном параде, при всех своих орденах, роскошной бороде и лихо закрученных усах. На его блистательном фоне мы с Александром Васильевичем в своих полевых мундирах выглядели, как простые чернорабочие войны.

Не знаю точно, но Михаила Дмитриевича, кажется, ожидало очередное назначение в войска. Кончилась его генерал-адъютантская синекура и учебный отпуск для повышения квалификации. Мне тоже не все равно, каким назначением осчастливят Михаила Дмитриевича. Ведь он в некотором роде является моим учеником. Пожав ему руку, я вместе с моими спутниками поднялся в вертолет. Обычный разъездной Ка-27ПС. Пилот запустил двигатели, и разговаривать стало совершенно невозможно. Александр Васильевич немедленно откинулся назад, надвинул на глаза козырек кепи и задремал. И пока генерал Скобелев глазел на проплывающие внизу красоты – как же, второй полет в жизни, я последовал примеру своего старшего товарища и задремал, как это обычно делал во время перелетов в своем времени. Зато по прибытию на место я буду максимально собран и свеж.

30 (18) июня 1877 года, утро. Дунай, Зимница. Императорская главная квартира

Полковник ГРУ Вячеслав Бережной

Встречали нас воистину по-царски. На краю широкой травянистой лужайки стоял роскошный открытый экипаж. Как я узнал позже, это место было указом императора специально отведено для посадки вертолетов. Нина Викторовна в костюме знатной дамы выглядела, мягко выражаясь, сногсшибательно. Да, мастерство не пропьешь, работники «конторы» все завзятые лицедеи, хоть завтра выпускай их на сцену. Вот Александр Васильевич, с виду седенький добродушный дедушка, а внутри, о-го-го, кремень, в одной компактной упаковке со сталью. Зажигает так, что только искры летят.

А Михаила Дмитриевича ждал казак-ординарец. Тот самый, которому генерал двадцать дней назад отдал поводья своего жеребца. Генерал аж прослезился от умиления. Вручив казачине пять рублей на водку, генерал вскочил в седло. Жест более чем щедрый, ибо таким количеством водки можно до чертиков допиться. Нас же с Александром Васильевичем Нина Викторовна пригласила в свое ландо. Обменявшись с ней несколькими фразами, мы узнали, что нас, оказывается, уже ждут. Лично император распорядился начинать совещание сразу после нашего прибытия. Скобелев поскакал по своим делам, а мы резво помчались по своим. Негоже заставлять ждать целого императора.

В царском походном шатре было пустовато. То есть тут можно было собрать огромную толпу народа, но сейчас в наличии были лишь сам Александр II, его брат и главнокомандующий Балканской армией Николай Николаевич-старший. Тот самый, у которого потом отъедет крыша. Присутствует также сын и наследник императора, командующий Гвардейским корпусом, цесаревич Александр. Это наш человек в тылу врага. Рядом с ним его лучший друг, заместитель и адъютант, граф Шувалов. Также тут еще одна птица высокого полета – новоназначенный канцлер (министр иностранных дел) граф Николай Павлович Игнатьев.

Из всех присутствующих я лично встречался только с цесаревичем во время его возвращения из афинского вояжа. Тогда мы немного поговорили, сидя в увитой виноградом беседке и попивая охлажденный чай. Итогом того разговора, наверное, и стал мой нынешний визит в Ставку.

Сперва началась официальная часть мероприятия, Нина Викторовна представила мою скромную персону, в ответ на что император разразился речью. Слава богу, она была очень краткой. В ней он назвал меня человеком, воплотившим вековые мечты всего русского народа. Закончив речь, император вручил мне крест Святого Владимира 3-й степени с мечами, как он выразился: «…в честь признания заслуг в деле освобождения святого для всех православных города от магометан». Ну не очень-то мы его и освободили, магометан там еще предостаточно проживает. Часть народу, конечно, слиняла в Анатолию, но довольно много их и осталось в Константинополе.

Кроме награды для меня лично, мне был вручен сундучок, в котором находилось шестьсот двадцать два «Знака отличия военного ордена» для нижних чинов – по числу рядовых и сержантов, участвовавших в операции по взятию Стамбула. Кроме того, там было тридцать два ордена Святой Анны 4-й степени с темляками из анненских лент для офицеров (в просторечии именуемых «клюквой»). Только где этот орден будут носит наши офицеры? Ведь холодного оружия у них нет. На кобуре если только…