Александр Харников - Царьград (сборник)

– Как поздно, как всё поздно… – с горечью в голосе сказал Семмс. – Почему в России пришли к подобной мысли только сейчас? Если бы вы появились каких-нибудь тринадцать-четырнадцать лет назад…

– Да, упущенное время не вернешь, – сказал я, – но побежденный на поле боя может считаться окончательно побежденным лишь тогда, когда он потеряет последнюю надежду на победу.

– Надежду… – сказал Семмс, – но ведь этого слишком мало. Хотя надежда умрет лишь тогда, когда будет похоронен последний солдат Конфедерации. А пока мы живы, мы никогда ничего не забудем и ничего никогда не простим…

– Мистер Семмс, – сказал адмирал Ларионов, – поверьте нам, если Конфедерация снова попытается с оружием в руках начать борьбу за свою свободу, то в этом случае наши симпатии будут на вашей стороне.

– Только симпатии? – встрепенулся Семмс. – Или кое-что более весомое?

– Всё будет зависеть от обстоятельств, – ответил Виктор Сергеевич. – Но я полагаю, что вы, мистер Семмс, не правомочны решать подобные вопросы.

– Позвольте узнать, мистер Семмс, – спросил я, – как самочувствие мистера Джефферсона Дэвиса? Я слышал, что он так и не смирился с поражением, живет в бедности и пишет воспоминания о своей жизни и о своем президентстве в годы войны.

– Я не виделся с ним много лет, – сказал Семмс. – Но у нас есть общие знакомые… Мистер Тамбовцефф, вы полагаете, что…

– Да, мистер Семмс, мы были бы рады встретиться – разумеется, неофициально, – с Джефферсоном Дэвисом. Мы будем не против, если вы сообщите ему о нашем сегодняшнем разговоре. И не только о нем. Я полагаю, что как контр-адмирал и бригадный генерал вы оцените морскую и сухопутную мощь Югороссии.

После этих слов я включил видеозапись, на которой наши телевизионщики из «Звезды» запечатлели эпизоды высадки десанта на острове Лемнос, прорыва нашей эскадры через Проливы, захват султанского дворца и морское сражение у Пирея.

На плазменной панели появилось изображение кораблей эскадры, ведущих огонь по турецким укреплениям, боевые машины пехоты, на ходу стреляющие из пушек и пулеметов, штурмующих береговые батареи десантников, спецназовцев в боевой раскраске, палящих из автоматов по турецким аскерам.

Адмирал Семмс был потрясен увиденным. Он словно зачарованный не отводил взгляда от экрана. Горящие и тонущие британские броненосцы, мокрый и дрожащий сын королевы Виктории, выловленный из воды, взлетающие с палубы «Кузнецова» самолеты – всё это было для него чем-то вроде волшебной сказки.

– Мистер Ларионофф, мистер Тамбовцефф, – что это?! – воскликнул потрясенный Семмс.

– Это, мистер Семмс, наши флот и армия. Как видите, наших сил достаточно для того, чтобы справиться с любым противником. И об этом вы тоже сообщите мистеру Джефферсону Дэвису. Надеюсь, у вас есть доверенный человек, которого вы могли бы отправить к мистеру президенту КША с конфиденциальным посланием? Для успеха предприятия необходимо, чтобы всё осталось в глубочайшей тайне от властей в Вашингтоне. В противном случае жизнь мистера Дэвиса будет находиться в опасности.

Лицо Семмса стало серьезным:

– Такой человек у меня есть. Когда ему отправляться?

29 (17) июня 1877 года. 20 миль к западу от Кронштадта. Борт царской яхты «Держава»

Великая княгиня Мария Александровна

В Копенгагене мы перебрались на борт царской яхты «Держава». Здесь были большие и удобные каюты, и путешествовать на этом нарядном корабле было приятней, чем на броненосце. Впрочем, «Петр Великий» будет сопровождать нас до самого Кронштадта.

Броненосец стоял в Копенгагене недолго, ровно столько, сколько понадобилось его команде для того, чтобы загрузиться углем. Жена моего брата едва успела нанести прощальный визит своим родителям, как мы уже вышли в море, взяв курс на Петербург. С причала нам прощально помахал рукой добрейший господин Герберт Шульц. Он возвращался к своим делам, о которых посторонним знать не следует.

Я с детьми все это время находилась в своих каютах. Вместе с нами в Петербург отправилась и моя верная служанка Энн Дуглас, которая помогала мне управиться с моими малютками. Правда, похоже, что мне скоро предстоит с ней расстаться. Дело в том, что вместе с нами в Петербург отправилась и семья ее брата, Роберта Мак-Нейла, ожидавшая прибытия броненосца в Копенгагене. Из столицы они все вместе поездом выедут в Одессу. Серж Лейхтенбергский сказал, что семейство Мак-Нейлов уже ждут в Константинополе, где больной женой Роберта займутся чудо-врачи с плавучего госпиталя «Енисей».